Вернуться к Пастырь (первая черновая редакция пьесы «Батум»)

Картина третья

Ночь. У Сильвестра. Празднично убрано. На круглом столе ствол орешника, украшенный конфетами и яблоками. Большой стол уставлен явствами. Цветы. В комнате невестка, Сильвестр, Наташа и несколько рабочих.

Сильвестр (входящему). Входите, входите, милости просим...

Первый. Вот скромное мое вино...

Невестка. Милости просим... За угощение не взыщите...

Первый. Угощение прекрасное... Такого пира и у Ротшильда не найдешь...

Сильвестр. Пожалуй, правда... Садись, садись, будь весел... (Второму входящему.) Входи, входи, друг...

Второй. С Новым годом (Невестке). Вот вам подкрепление. (Подает сверток.)

Сильвестр. И так всего не съедим. Знакомьтесь, здесь все свои.

Невестка у стола хлопочет, устанавливает тарелки.

Первый (рассматривая торт с флажком). Ишь, здорово!

Невестка. Порфирий делал...

Третий и четвертый (подходят, читают). ...Да сгинет самодержавие, да здравствует пролетариат.

Сильвестр. Не бойтесь... никто не подслушает. Порфирий на страже стоит... (Входящему.) Входи, Миха, входи, Теофил...

Теофил. Его еще нету?

Сильвестр. Не беспокойся, будет вовремя... Сказал, что будет без пяти двенадцать, значит, так и будет... Незачем ему раньше на улице показываться...

Миха. Правда...

Сильвестр. Да вы, товарищи, что же замолкли? Кто же встречает Новый год с серьезным лицом, с нахмуренным лбом? А что же скажут соседи... Скажут — скучно встречали Новый год у Сильвестра... Нужно попеть, пошуметь.

Теофил. Понимаем, понимаем!

Сильвестр. Наташа, ты бы спела нам...

Наташа. Я стесняюсь...

Сильвестр. Нет, ты спой...

Теофил. Надо, надо спеть...

Пятый и шестой. Просим, просим.

Наташа (поет). Луна, луна! Надежда угнетенных... Осмелюсь я, луна моя златая, спеть о страданиях моих!

Третий. Ишь, стеснялась, а голос ласковый, как шелк.

Наташа. Плыви сквозь облако, луна, свети, свети...

Сильвестр (входящему). Все в порядке, входи!

Теофил. Никогда такого Нового года в Батуме не было...

Коция (осторожно заглянул). Все в порядке?

Сильвестр. Все в порядке... Входи.

Наташа кончила петь.

Рабочие. Молодец, Наташа... Молодец...

Сильвестр. Зови, хозяйка, к столу...

Невестка. Милости просим... Наташа, иди сюда...

Сталин (входит, снимает башлык). Приветствую товарищей! Ну, что же, не будем терять времени!

Сильвестр. Мы и не теряем... Хозяйка...

Невестка вносит суп.

Третий. Вот это кстати...

Сильвестр. Постойте, товарищи... Надо сменить Порфирия. Он давно уже томится во дворе. Кто пойдет?

Восьмой. Я пойду. Только дайте мне стакан вина.

Сильвестр. Получай стакан вина и кусок сыру. Поздравляю тебя с Новым годом. А чокнешься ты с нами позже.

Девятый (из внутренней двери). И мне стакан.

Сильвестр. Получай. И стереги. Теперь садимся... В тесноте, как говорится, и не в обиде...

Садятся.

Какой же стол без тамады?

Рабочие. Тулумбаша выбрать! Кто тамада?

Сильвестр. Предлагаю Миха избрать тамадой.

Миха. Нет, Сильвестр!

Сильвестр. Меня нельзя... Мне, друзья, нужно поглядывать, хлопотать...

Рабочие. Правильно, Миха, Миха!

Миха. Глас народа — глас Божий. Налейте же, братья, бокалы. Гляди, Сильвестр, на часы...

Сильвестр. Без трех минут двенадцать...

В это время вдали послышалось глухо «Мравалжамиер», и входит Порфирий. Ему невестка дает стакан с вином.

Слышите? Новый год уже пришел к соседям... Идет он и к нам...

Миха. Слушайте меня! Вот он летит к нам на крыльях ночи — Новый год. Мы его встречаем в рабочей семье. Что дал нам старый год, мы хорошо знаем. Пожелаем же друг другу, чтобы тысяча девятьсот второй принес счастье...

Сильвестр. Пришел!

Миха. Мравалжамиер!

Все запели «Мравалжамиер!..»

Миха. До дна! Чтобы ни одной старой капли не осталось в бокалах!

Коция (Сталину). Ну, что же... все налицо... Начинай... (Делает знак Михе.)

Миха. Слово для тоста предоставляется товарищу Сосо...

Сталин. Ну что же — тост так тост. Вот и пришел Новый год... Пьем за него! Уходит старый год навеки, и в этот момент мне хочется, чтобы мы оглянулись вокруг. Что видим мы кругом себя? Несметные богатства, товарищи. Там, в порту, на причалах стоят корабли, близ нас звезды, звезды... Богатство! Богатство! В порту пароходы, и чрево их налито бесценной нефтью... Но кроме нефти в них есть и кое-что другое, и это другое — человеческий пот и кровь! Кому же принадлежит все это? Нефть принадлежит богачам Монташеву и Ротшильду, а пот и кровь — ваши. В самом деле: кто создал все, что мы видим вокруг нас?.. Это создал ты... и ты... и ты... все это сделано руками рабочих. И что же, пользуется плодами своего безмерного труда рабочий? Нет! Пользуются этим другие, а он за свой непомерный труд не получает порой и корки хлеба! Он не живет, он влачит свою жизнь, как каторжник влачит свои цепи. Почему же создался такой странный порядок? Почему это отдельные жалкие единицы — капиталисты присваивают себе то, что создал рабочий? Ведь их немного, а этих подъяремных рабочих тысячи, десятки тысяч! Причина одна — они не объединены! И не одни они. Пойдемте в село. Что мы увидим там? Там плодоносная земля, и вся она принадлежит помещику, но обрабатывает ее крестьянин. Он работает как вол и за это платит помещику подати, платит подати попам, платит государству налог. И этих платящих и работающих мужиков там целая армия идет, склоняясь над плугом, а бездельников малая горсть! Почему же такой порядок и там?.. (Послышались ему тихие голоса.)

Рабочий (дежуривший, быстро появляется). Чужие идут, чужие! (Скрывается.)

Рабочий (появляется из внутренних дверей). Кто-то идет!.. (Скрывается.)

Порфирий припадает к окну.

Сильвестр. Молчи!.. (Рабочим.) Здоровье Михи... Здоровье тамады! Алла верды!

Теофил. Да здравствует Новый год!

Наташа (тронула струны). Мравалжамиер!

Все запели «Мравалжамиер!»

Рабочий (входит). Прошли... все спокойно!

«Мравалжамиер» прекращается.

Сильвестр. Сменяй его!

На смену уходит один из рабочих.

Сталин. Такой порядок там потому, что крестьяне, так же как и рабочие, не объединены. И пока они не объединятся, тьма будет беспросветной, а положение безысходным. Пусть отдельные группы рабочих попробуют не подчиниться воле Ротшильдов и Манташевых, пусть крестьянин откажется принести свою подать помещику, он не добьется успеха, потому что заступится за помещиков и заводчиков злая сила — правительство Николая. Произойдет это потому, что царь сам крупный помещик, он сам капиталист, а правительство его — приказчик помещиков и капиталистов. И этот приказчик раздавит необъединенных рабочих! Но без боя с самодержавием нам не жить, без боя нам не увидеть жизни. И этот бой ему придется дать. Кто победит в этом бою? В нем неизбежно победит рабочий класс, лишь только объединится великая сила, лишь только явятся организация, единение и дисциплина. Тогда затрещит самодержавие в руках этой силы и рухнет, и увидит рабочий и крестьянин свет настоящей жизни! Я пью за этот день, товарищи! Вот вам мой новогодний тост!

Грянул аплодисмент.

Рабочий. Здоровье того, кто нам принес эти слова, здоровье товарища...

Канделаки. Не надо называть, не надо...

Сталин. Нет, нет, погоди... Эй, тамада, тост за хозяйку!

Миха. Прошу прощения, наш пир немного необычен, а то мы выпили бы за вас, как полагается, в первую очередь. Да здравствует человек, не оставляющий нас ни в горе, ни в радости! Да здравствует боевая женщина, женщина-товарищ! Да здравствует наша хозяйка!

Невестка. Спасибо за честь.

Все: «Мравалжамиер!»

Порфирий (Сталину). Ты не хотел, чтобы пили за твое здоровье, а мне никто не воспрепятствует выпить... Скажи мне, где был ты раньше? Где ты был, наш пастырь? Они говорили, что батумские рабочие темные, отсталые...

Миха. Штрафую Порфирия! Неподчинение тамаде!

Все: «Неподчинение тамаде!»

Сильвестр. Тише!

Сталин. Будут жертвы... Это знайте... Но нам придется принести их, чтобы не было жертв худших... и больших. Но если кто-нибудь падет в борьбе с тьмой, унижением, бесправием, грабительством, он падет с сознанием, что миллионам людей он помог подняться с тернистого пути, помог трудовому народу, подобно Прометею, разорвать вековые цепи и выйти к солнцу!

Миха. Не хочу отныне после твоих слов умереть в постели! Не хочу!

Сильвестр. Сменяй его!

Смена.

Рабочий. Эх, пастырь наш пастырь! Не рано ли собрались мы сбросить венец с царя?.. Эх, если бы сбылось это!

Сталин. Ты доживешь.

Порфирий. Я верю в это, верю!

Рабочий. Тише! Тише! Силибистро! Порядок!

Сталин. Он скоро упадет. Венец его упадет в прах. Ты это увидишь. А если я доживу, ты выпьешь со мною стакан вина. Согласен?

Рабочий. Согласен!

Сталин (Мико). Дай мне слово, тамада!

Миха. Даю.

Сталин. Товарищи представители рабочих нелегальных социал-демократических кружков... Мы все здесь в сборе?

Канделаки. Все...

Сталин. Итак, я предлагаю вам, собравшимся на эту конференцию, приступить к нашей организации. Организация должна иметь руководящий центр. Нам необходимо мужество, но также необходимы осторожность и большая конспирация, чтобы не погубить дело. В руководящий этот центр должны войти лучшие, надежнейшие, отборнейшие товарищи. Этот центр будет называться комитетом Батумской организации российской социал-демократической рабочей партии и является руководителем нашей начинающейся борьбы. Он будет того направления, о котором я вам уже говорил — он будет ленинского направления.

Аплодисменты.

Называйте имена.

Сильвестр. Тихо, тихо... Наташа, поиграй, запой... и вы запойте...

Миха. Сосо...

Канделаки. Сосо...

Миха. Силибистро...

Рабочий. Канделаки.

Наташа (и некоторые). Мравалжамиер... Мравалжамиер!..

Сильвестр (тихо). Итак, да здравствует батумский комитет и его руководитель, наш дорогой учитель!..

Рабочий. Да здравствует... (Запели.)

Отречемся от старого мира,
Отряхнем его прах с наших ног...

Сильвестр. Тише, тише...

Сталин. Мы сделали сегодня все, что могли, так запоем же... будем пировать и петь Хасан-Бегура...

Все запели «Хасан-Бегура».

Сильвестр. Пришел новый год, он несет нам битвы, и он же несет нам новую жизнь... Ты правду сказал, Порфирий... Он пастырь... и пойдем за ним туда, куда он поведет.

В окне далеко зарево, несколько времени его не замечают и пьют. Потом послышались смутные голоса снаружи...

Наташа. Зарево! Постойте...

Миха. Где-то пожар!..

Рабочий (вбегая). Пожар у Ротшильда!.. (Убегает.)

Невестка. Боже! Пожар!

Канделаки. Где? Где? У Ротшильда?

Послышался конский топот. Во дворе кто-то крикнул: «Пожар!»

Невестка. Растет, растет...

Канделаки. Надо бежать на пожар!

Невестка. Горе! Горе нам!

Миха. Туда надо бежать. Помогать тушить!

Вдали послышался смутно колокол.

Рабочий. Чего его тушить!

Порфирий. Зачем его тушить? Пусть горит кровопийское добро! Туда ему и путь и дорога!

Рабочий. Что плетешь? Без куска хлеба останемся!

Рабочий. Тушить! Бежим помогать...

Рабочий. Да ну его!..

Стук в окно, окно открывают, в окне — голова рабочего.

Рабочий. Пируете, братцы? Вот те с Новым годом, с новым счастьем! Ротшильд, язви его душу, горит! Лесопильный цех! Все слизнет! Народ зовут, тушить! (Исчезает.)

Рабочий. Тушить?

Сталин. Товарищи! Слушайте меня: тушить! Тушить, всеми мерами тушить! Слушай, Сильбисро. Сейчас все равно тушить позовут! Но только потребуйте от хозяина вознаграждение...

Рабочие. Тушить!

Конский топот во дворе.

Рабочий (вбегает). Сосо! Приказчик!

Сталин. Легок на помине. Я же говорил. (Уходит внутрь.)

Приказчик. Братцы! Не видите, что ли?! Лесопильный цех на нашем заводе горит! Беда! Беда! Братцы, бросайте все, бегите на завод, помогите!.. Наш же завод горит.

Порфирий. Чем он наш? Горит, да не наш...

Сильвестр. Мы же не пожарные...

Приказчик. Платить директор будет! Платить будет щедрой рукой! Спасайте завод, рабочие!

Сильвестр. Ну что же, бежим, айда!

Убегает, за ним рабочие.

Приказчик (оставшимся). А вы что же, братья! Аль не жалко завода?

Оставшиеся: «Мы — типографские...»

Приказчик. Независимо! Независимо! Платить будет. Платить! До копеечки. Чистоганом. Всех сзывает директор!

Сталин. Платить? Ой ли! По списку?

Приказчик. Икону сниму — по списку!

Оставшиеся: «Ну, люди!» Уходят.

Приказчик. Вот беда! Ай беда! Мать пресвятая! Куда кинуться-то еще? (Убегает.)

Невестка. Ай, ай! Ай! Что же есть-то будем? А! Горе, горе, горе!

Остается один Канделаки. Выходит Сталин в пальто, в башлыке.

Канделаки. Что же ты показался ему?

Сталин. Не беспокойся. Он сейчас от страху ничего не понимает. Он сам себя не узнает в зеркале.

Канделаки. Ту куда, Сосо?

Сталин. На пожар!

Канделаки. Ой, смотри, Сосо, полиция вся будет на пожаре.

Сталин. Ничего они в суматохе не разберут. Идем!

Выходят.

Конец 3-й картины