Вернуться к Ю.Ю. Воробьевский. Бумагия. М. Булгаков и другие неизвестные

Лютер: с монахиней под одеялом

Все эти идолы «новой эпохи» по большому счету — последователи главного протестанта всех времен и народов, «дробителя» камня веры — Лютера. А учение-то его было во многом лишь оправданием собственных страстей. Почему, например, Лютер выступал против монашества? Не просто потому, что очевидной стала ложь католических орденов. Будучи монахом, он соблазнил монахиню. Ему даже казалось, что под одеялом со своей Кати он отлично спасался от наступления диавола!1 В письме Филиппу Меланхтону Лютер выдает такой пассаж: «Будь грешником и греши сильно, но еще сильнее верь и восхищайся Христом, победителем греха, смерти и мира... Достаточно, если мы будем признавать через богатство славы Божьей Агнца, который принимает на себя все грехи мира; поэтому грех не угрожает нам, даже если тысячи, тысячи раз в день мы будем прелюбодействовать и убивать».

Нападал лукавый на Лютера как-то комично. Точно издевался над бывшим августинцем. «Он чем-то грохотал за печью в комнате Лютера; в замке Вартбург он расшвыривал по крыше орехи и катал бочки в подвале; в Кобурге он являлся Лютеру в образе змея и в виде звезды; он хрюкал, как боров; он спорил с Лютером, как схоласт; он испускал зловоние; он внедрялся в кишечник Лютера, и реформатор прочно ассоциировал его с фекалиями и кишечными газами. Сатане так не терпелось овладеть душой Лютера, что он редко отходил далеко и «спал с Лютером чаще, чем Кати» (жена)...

Связь Дьявола с фекалиями не покажется плодом личной фантазии, если знать, что за ней стоит долгая средневековая традиция. Без сомнения тут сыграли роль хронические запоры реформатора, но также и традиции, и его желание понятно и образно говорить с простым народом, а кроме того, — полемический запал... Человеческое тело есть храм Божий, но при этом оно бренно и смехотворно, а нелепее всего необходимость освобождаться от шлаков. Лютер противопоставляет божественность человеческого тела, возвеличенного Христом, недостойным и смехотворным свойствам плоти, над которыми, дразнясь, насмехается Сатана, к стыду нашему». [66].

Так для чего являлся лукавый? Для богословских диспутов? Лютер, оживленно жестикулируя и горячась, метался по комнате, то и дело натыкаясь на ночной горшок. Но аргументы инфернального оппонента выслушивал. Основоположник протестантизма использовал их в своих дебатах с Папой Римским.

Не знал бывший монах Лютер той истины о демонах, о которой святитель Игнатий пишет: «Господь заключал им уста и повелевал молчать, чтоб они не примесили лукавства своего к правде и чтоб научить нас решительному недоверию к демонам, хотя бы они и говорили правду. Неприлично нам, имеющим Священное Писание и свободу, дарованную Спасителем, научаться от диавола, который не сохранил собственного чина и изменился по разуму, ниспавши от Духовного к плотскому».

Несчастные последователи Лютера! Откуда, как не от «дебатов» с лукавым пошла эта идея: признай Бога — и, несмотря на грехи, — спасен! А чем заканчивается этот облегченный вздох? Свидетельствует современный зарубежный клирик: «По опыту мы знаем, что демонизированы многие лидеры церквей. И многие из них обращаются к нам за помощью». И еще: «Проблема демонизации коснулась жизни Эда Мерфи (известный протестантский лидер в США. — Ю.В.). Она коснулась и жизни Мерилла Ангера, профессора по демонологии теологической семинарии в Далласе. И хотя ни тот ни другой не верили, что подобное возможно, демонизированным оказался один из членов семьи». [33].

На биографию основоположника бесконечно дробящегося на бесчисленные секты протестантизма можно было бы посмотреть как на курьез, если бы не одно важное обстоятельство: в послелютеровой Европе иудеи навсегда перестали быть единственным религиозным меньшинством. Есть люди, в глазах которых это дорого стоит.

Да, под теплым одеялом протестантского душевного комфорта не скрыться от диавола!

Католическая карикатура очень красноречива. Диавол использует голову Лютера как волынку, из которой извлекаются нужные звуки

Примечания

1. А в итоге так и удавился, привязав веревку к спинке «спасительной» кровати.