Вернуться к Блаженство (первая редакция)

Акт первый

(Пьеса в четырех актах) (1-я редакция)1

Мария Павловна. Запишись в партию, халтурщик!

Евгений. Оставь меня.

Мария Павловна. Нет, не оставлю!

Евгений. Да, я знаю, ты не оставишь меня. Ты мой крест.

Мария Павловна. Куда же я пойду? Бессердечный человек!

Евгений. Я не гоню тебя. Я прошу, чтоб ты сейчас меня оставила, не мешала бы мне работать.

Мария Павловна. Мне интересно, когда же на этом потолке высыпят звезды, про которые ты мне рассказывал.

Евгений. Я не для тебя собирался усеивать звездами потолок.

Мария Павловна. Ты — сумасшедший!

Евгений. Ты — женщина нормальная. Но еще раз прошу, оставь меня.

Мария Павловна. Нет! Мне хочется сказать тебе всю правду.

Евгений. Я вижу, что мне все равно сегодня не работать. Я слушаю.

Мария Павловна. Когда я выходила за тебя замуж, я думала, что ты живой человек. Но я жестоко ошиблась. В течение нескольких лет ты разбил все мои надежды. Кругом создавалась жизнь. И я думала, что ты войдешь в нее.

Евгений. Вот эта жизнь?

Мария Павловна. Ах, не издевайся. Ты — мелкий человек.

Евгений. Я не понимаю, и конце концов, разве я держу тебя? Кто, собственно, мешает тебе вступить в эту живую жизнь? Вступи в партию. Ходи с портфелем. Поезжай на Беломорско-Балтийский канал. И прочее.

Мария Павловна. Наглец! Из-за тебя я обнищала. Идиотская машина, ненависть к окружающим, ни гроша денег, растеряны знакомства... над всем издевается... Куда я пойду? Ты должен был пойти!

Евгений. Если бы у меня был револьвер, ей-богу, я б тебя застрелил.

Мария Павловна. А я жалею, что ты не арестован. Если бы тебя послали на север и не кормили бы, ты быстро переродился бы.

Евгений. А ты пойди, донеси. Дура!

Мария Павловна. Нищий духом! Наглец!

Евгений. Нет, не могу больше. (Уходит в соседнюю комнату.)

Мария Павловна (идя за ним). Нет, ты выслушаешь меня.

Из соседней комнаты доносятся их возбужденные голоса. Дверь в переднюю открывается, и тихо входит Жоржик.

Жорж (прислушиваясь). В чем дело? Дома... Все люди, как люди, на службе. А эти трепачи дома сидят. Нет возможности работать с таким народом. (Прислушивается.) Семейная сцена. Тяжелый быт. (У двери Михельсона.) Гражданин Михельсон. Тут. Какой замок оригинальный. Наверно, сидит на службе и думает: «Какой я замок хороший навесил на двери». Но этот замок барахловый, граждане. (взламывает замок в комнату Михельсона, входит, закрывает за собой дверь.)

Мария Павловна выходит в шляпе, пальто. Лицо ее в слезах.

Евгений (идя за ней). Маня, подожди. Не падай духом.

Мария Павловна. Так жить больше нельзя.

Евгений. Еще немного терпения. Быть может только несколько дней.

Мария Павловна. Нет, нет. Оставь, оставь. (Берет сумку и уходит.)

Евгений. Ну, дальше будь, что будет. Во всяком случае, я сейчас один. (Садится к аппарату. Начинает работать.)

Темно.

Освещается комната Михельсона.

Жоржик (входит, осматривается). В чем дело? Прекрасная комната. Холостые люди всегда прилично живут. Ну, первым долгом, надо ему позвонить. А то чего доброго, вернется домой, увидит постороннее лицо, расстроится. Наркомснаб. Мерси. Добавочный 10—05. Мерси. Товарища Михельсона. Мерси. Товарищ Михельсон? Бонжур. Угадайте... Из Большого театра. Угадайте... А вы долго еще на службе будете? Ну, я вам потом позвоню. Я очень настойчивая. (Вешает трубку.) И сколько он замков накупил. Курьезные замки какие. (Взламывает письменный стол, вынимает часы, портсигар. Потом принимается за буфет.) Часы эти надо в комиссионный магазин сдать, а то здесь они портят комнату. Устал. (Садится, достает закуску, выпивает.) Хорошо, что он на лимонных корках настаивает. Я люблю на лимонных корках... Михельсон почитать любит.

Богат и славен Кочубей,
Его поля необозримы...

Красивые стихи. Я люблю водку на лимонных корках... Наркомснаб. Мерси. Добавочный 10—05. Мерси. Товарища Михельсона. Мерси. Товарищ Михельсон? Ах, как я обожаю водку на лимонных корках. Ус

пеете наработаться. Я настойчивая. А какой вам сюрприз сегодня выходит! Фамилия моя таинственная. (Вешает трубку.) Богат и славен Кочубей...

Темно.

Евгений. Опять тот же звук. Ах, холодеет сердце.

Звонок три раза.

Проклятые, чтоб вы провалились!

Открывает дверь, и входит Бунша. На голове у него дамская шляпа.

Меня дома нет.

Бунша улыбается.

Евгений. Нет, по-серьезному, Святослав Владимирович, я занят. Что это у вас на голове?

Бунша. Головной убор.

Евгений. Да вы посмотрите.

Бунша (снимает шляпу). Это я шляпку Лидии Васильевны надел. То-то я смотрю, что на меня все оборачиваются.

Евгений. Вы, Святослав Владимирович, рассеянный человек. Вам бы дома сидеть, внуков нянчить, а вы целый день бегаете по двору с книжкой.

Бунша. Если я не буду бегать, то произойдет ужас.

Бондерор2. Советская власть рухнет?

Бунша. Рухнет, если за квартиру не будут платить.

Бондерор. У меня нет денег, Святослав Владимирович. Вы меня сегодня просто не отрывайте от работы.

Бунша. За квартиру нельзя не платить. У нас думают, что можно не платить. А на самом деле — нельзя. Я по двору прохожу и ужасаюсь — все окна раскрыты и все на подоконниках лежат и рассказывают разные вещи, которые рассказывать нельзя.

Бондерор. Вам, князь, лечиться надо.

Бунша. Я уже доказал, Евгений Васильевич, что я не князь. Вы меня князем не называйте, а то ужас произойдет.

Бондерор. Вы — князь.

Бунша. Нет, я не князь.

Бондерор. Не понимаю этого упорства, вы — князь.

Бунша. А я говорю, что не князь. У меня документы есть. (Вынимает бумаги.) У меня есть документ, что моя мать изменяла в тысяча восемьсот семидесятом году моему отцу с нашим кучером Пантелеем, и я есть плод судебной ошибки, из-за каковой мне не дают включиться в новую жизнь.

Бондерор. Ну, ладно, вы — сын кучера. Но у меня нет денег.

Бунша (раскрывая книгу). Четыре месяца вы не платите за квартиру, и Ликушкин3 велел подать на вас завтра в суд. Исходя из этого положения, вас выселят, Евгений Васильевич.

Бондерор. Что вы терзаете меня?

Бунша. Заклинаю вас уплатить за квартиру.

Бондерор. Мало нищеты, мало того что на шее висит нелюбимый человек, — нет, за мною по пятам ходит развалина, не то сын кучера, не то князь, с засаленной книгой под мышкой и истязает меня.

Бунша. Это вы про меня?

Бондерор. Про вас. Ваш Луковкин — палач. Вы не дадите мне докончить работу. Так дайте мне по крайней мере спокойно умереть возле моей машины.

Бунша. Я присяду.

Бондерор. Разговаривать с вами бесполезно. Разве я могу вам объяснить значение этого аппарата? Разве можно какому-нибудь сукиному сыну Дудкину объяснить?..

Бунша. Нет, вы объясните. Я очень люблю. Недавно была лекция для секретарей домкомов, и я большую пользу получил. Читали про венерические болезни. Профессор. Вообще, теперешняя жизнь очень и очень интересная и полезная.

Бондерор. Вы сумасшедший.

Бунша. Наш дом вообще очень оригинальный Вот Дудкин, например, очень зажиточный человек, красное дерево покупает, но туго платит за квартиру А вы сделали машину. Кстати, заклинаю вас, Евгений Васильевич, вы насчет своей машины заявите в милицию. Нужно, чтоб начальство знало вашу машину. А то я начинаю сомневаться.

Бондерор. Если вы кому-нибудь заикнетесь про эту машину, берегитесь, я вас убью.

Бунша. Вы изобретение строите, значит, надо зарегистрировать.

Бондерор. Кретин! Нельзя зарегистрировать то, чего нет. Нельзя прийти в канцелярию к тупице и объяснить ему, что время есть плотная субстанция, что будущего нет, а что есть только настоящее.

Бунша. Вот вам и надо лекцию прочитать. А то Авдотья Гавриловна из четырнадцатой квартиры говорила, что вы такой аэроплан строите, что на нем можно из-под советской власти улететь.

Бондерор. Верно. Вообразите, верно! Я не могу постичь, каким способом эта дура Авдотья Гавриловна узнала!

Бунша. Извините, она совсем не дура. Это моя племянница.

Бондерор. Ах, неважно. Ну, словом, ну, словом, она говорит совершенно правильно. И поверьте мне, что, если только мне удастся добиться этой чертовой тайны, я действительно улечу.

Бунша. Я вынужден сейчас же по долгу службы эти слова записать и о них заявить в отделение. И я погибну из-за вас, и весь дом.

Бондерор. Какая каналья посмела вмешаться в мою работу?.. Каким образом эти чертовы ведьмы Авдотьи Гавриловны знают? Это вы, старый зуда, шляетесь по всем квартирам, подсматриваете и пишете потом доносы!

Бунша. Это обидно.

Бондерор. Ну, словом, уходите, Святослав Владимирович, я работаю... у меня...

Внезапно на лестнице грохот шагов, потом стук в дверь.

Бондерор. Ах, чтоб вы подохли! (Открывает.)

Женская голова (в дверях). Скажите Марье Павловне, что по второму талону кильки дают! (Скрывается.)

Бунша. Мне Луковкин велел не приходить без денег от вас. А то, говорит, он выселит вас в двадцать четыре часа.

Бондерор движет рычагами.

Бунша. Нельзя такую машину и доме держать, не прочитавши лекцию.

Звуки. Речь Бондерора. Явление Иоанна Грозного.

Фигура. ...чудотворца...4

Иоанн. ...пиши... иже о Христе Божественного полка наставнику и вожу...

Фигура (пишет). ...и вожу...

Иоанн. ...и руководителю к пренебесному селению преподобному игумену Козме... иже о Христе с братиею царь и великий... князь Иван Васильевич всея Руси...

Фигура. ...всея Руси...

Иоанн. ...челом бьет.

Рейн. Боже мой!

Иоанн и Фигура оборачиваются и видят Рейна и Кирву5. Фигура смотрит, потом ныряет под стол.

Иоанн (крестясь). Увы мне, грешному! Горе мне, окаянному! Ох мне, скверному! (В ужасе бросается в комнату Рейна.)

Рейн. Стой!

Кирва. Вот так машину вы сделали для советской власти, Александр Иванович!6

Рейн. Задержите его! Он выйдет в коридор! Его увидят!

Иоанн скрывается, Рейн бросается за ним. Фигура с визгом скрывается.

Кирва. (перекрестившись, бросается к телефону). Двенадцатое отделение. Говорит секретарь домкома Кирва. Садовая, десять.

В этот момент в царской палате раскрывается дверь и вбегает взволнованный опричник с бердышом, но, увидев Кирву, роняет бердыш, крестится и скрывается.

У нас в квартире тринадцать физик Рейн сделал машину, из которой появился царь!.. Не я физик, физик — Рейн!.. Уповаю на помощь милиции!.. Я трезвый! Я трезвый! Присылайте. (Вешает трубку.)

Иоанн вбегает в исступлении от страха, крестя следующего за ним Рейна.

Рейн (бросается к машине, движет рычажком).

Тьма. Иоанн и царские хоромы пропадают. Сост. Видали?!

Кирва. Как же!

Рейн. Постойте! Вы звонили сейчас по телефону куда-нибудь?

Кирва. Честное слово, нет!

Рейн. Старая сволочь, ты звонил сейчас по телефону?

Кирва. Я извиняюсь...

Рейн (схватывая за глотку Кирву). Ты звонил сейчас в милицию? Я слышал твой паскудный голос. Кирва. Караул!

В этот момент из того места, где были царские палаты, выходит нагруженный вещами Понырева7, с часами под мышкой Юрочка8. Чувствуя, что он куда-то не туда попал, крайне изумляется.

На тебе, еще один!

Пауза.

Юрочка. Я извиняюсь... Э... это, стало быть, я дверью ошибся... Я извиняюсь, как пройти на Александровский вокзал?

Пауза.

Э? Прямо? Мерси. (Хочет идти.)

Рейн. Нет, постойте.

Юрочка. Виноват, мне некогда.

Рейн. Постойте, говорю вам, вам нельзя выходить туда.

Юрочка (тихо). Влетел! Вот незадача! Я извиняюсь, в чем дело? Часы? Так это мои часы.

Рейн. Выслушайте меня и постарайтесь понять. Вы — человек не нашей эпохи... Тьфу, надо бы ему объяснить как-нибудь... Словом, я вас не выпушу отсюда. (Кирве.) Я сейчас сплавлю его обратно. Только мне хочется установить эпоху. (Юрочке.) Кто вы такой?

Юрочка. Солист императорских театров. А часы эти я купил в комиссионном магазине, в чем дело?

Рейн. Куда вы стремитесь? Зачем вам на Александровский вокзал?

Юрочка (подумав). Я за границу еду.

Кирва. Поныревские часы.

Юрочка. Какие такие поныревские? Что это у одного Понырева ходики в Москве? Пропустите меня на Александровский вокзал, я извиняюсь.

Рейн. Вы друг друга не понимаете. Кирва, оставьте это. (Юре.) Как ваша фамилия, прежде всего?

Юра (подумав). Подрезков. А паспорт свой я на даче забыл. Все?

Рейн. Вы всегда носите цилиндр?

Юра. Всегда.

Рейн. Какой царь царствует сейчас в России?

Юрочка. К сумасшедшему попал.

Рейн. При каком царе вы родились?

Юрочка. При Петре Великом, тьфу ты, дела...

Рейн. Сейчас он уйдет. (Движет рычажок.) Что такое? Да не порывайтесь вы никуда. Я сейчас вам объясню, в чем дело. Вы погибнете, если выйдете сразу. Поймите, что вы вышли из другой эпохи. Вы вышли сейчас из машины. В ней что-то заело. Я не могу сейчас же вас отправить обратно. Поймите, что вы вышли в двадцатый век. Судя по вашему костюму, вы недавней эпохи. Очевидно, я чуть-чуть не довел рычажок до нуля. Понимаете вы хоть что-нибудь из того, что я говорю?

Юра. Понимаю.

Рейн. Разве вас не поражает это? Обстановка этой комнаты?

Юра. Поражает.

Рейн. Ну, вот видите. Моя фамилия — Рейн. Я инженер, вы не волнуйтесь. Я исправлю прибор, мне удастся установить его на ваше время. Вы уйдете совершенно спокойно в вашу эпоху. Присядьте, вам никто не собирается причинять никакого зла.

Юра. Мерси.

Рейн. Мне нравится ваше спокойствие. Оно облегчает дело9.

Примечания

1. Список действующих лиц отсутствует.

2. Бондерор — то есть Евгений. Далее — Рейн.

3. Далее — Луковкин.

4. Сцена с Иоанном вписана вместо частично вычеркнутой:

[Николай I (выходит).

Бунша. Не надо нам царей. (У телефона.) В доме номер сто пятьдесят один в жакте девятьсот появился император. Считаю долгом потребовать милицию, потому что я за это отвечаю. Секретарь Бунша-Окаян-Корецкий. Нет, не князь я, не князь, сын кучера. Корецкий. Слушаю.]

Бондерор (вырывая трубку). Сию минуту!.. Кретин!..

Бунша. Караул!! Меня контрреволюционер душит!

Николай I. Что это за шут гороховый? Что это за наряд?

Бондерор. Эго пиджак.

Николай I. Пиджак?

Бунша. Вот какую машину вы сделали, Евгений Васильевич.

5. Здесь Кирвой назван Бунша.

6. Александром Ивановичем назван Евгений Иванович Рейн. Здесь же в строке зачеркнуто: «Александрович».

7. Здесь Поныревым назван Михельсон.

8. Юрочка — Юрий (Жорж) Милославский.

9. Акт не завершен.