Вернуться к Батум

Картина третья

Прошло около месяца. Ночь. И та же комната, но празднично убранная и освещенная. Сдвинуты и накрыты столы, на них — вино, еда. Деревце орешника, убранное яблоками и конфетами. За столом — человек двадцать пять Среди них — Наташа,Сильвестр, Миха, Теофил, Котэ, Геронтий, Дариспан, Герасим, Мгеладзе, Тодрия и Климов. Все смотрят на стенные часы, ожидая, когда они начнут бить. Стрелка стоит у двенадцати.

Миха. Вот и он, Новый год, подлетает к Батуму на крыльях звездной ночи! Сейчас он накроет своим плащом и Барцхану, болото Чаоба и наш городок!

В это время снаружи донеслось глухое пение: «Мравалжамиер»

Сильвестр. Он уже пришел в соседний дом!

Миха. Погоди, я не давал тебе слова! Их часы впереди.

Теофил (часам). Ну, что же вы? Тащитесь скорей!

Миха. Погоди, не пугай их.

В это время часы начинают бить.

Раз!

Наташа. Два! Три!

Котэ. Четыре!

Присоединяются новые голоса, считают, одиннадцать... двенадцать!!

Миха (по-грузински). С Новым годом?

Климов. С Новым годом, товарищи!

Все запели «Мравалжамиер».

Миха. Слово даю себе. Оно будет краткое. Что дала нам вереница прошлых старых лет — мы хорошо знаем. Пусть они уйдут в вечность! А мы сдвинем чаши и пожелаем, чтобы Новый, тысяча девятьсот второй, принес нам наше долгожданное счастье!

Сильвестр. Товарищи, кто пойдет сменить Порфирия? Давайте по очереди.

Котэ. Я иду. (Выходит.)

Через некоторое время входит Порфирий.

Наташа. Садись сюда!

Теофил. Вина ему!

Порфирий. С Новым годом, товарищи!

Входит Хиримьянц.

Хиримьянц. Поспели вовремя! (Снимает пальто.)

За Хиримьянцем появляются Канделаки и Сталин.

Канделаки. Приветствую товарищей!

Сталин. Привет всем!

Наташа. Сосо, иди садись, вот твое место! Канделаки, садись рядом со мной!

Теофил. А Хиримьянца устроим здесь, на кушетке!

Порфирий. Дай мне слово!

Миха. Не даю тебе слова.

Порфирий. Не понимаю, почему? (Поднимая бокал.) Твое здоровье, Сосо!

Миха. Это мое слово! Здоровье товарища Сосо! Слово для новогоднего тоста предоставляется ему.

Сталин. Ночь впереди, мы скажем много слов. (Сильвестру.) Все в сборе?

Сильвестр. Манташев... Ротшильд... Типография... Табачная... Нобель... Биниаит-Оглы... Все в сборе.

Миха. Товарищи, внимание! Хочется, чтобы все соседи знали, как весело и шумно у Сильвестра встречали Новый год. Поэтому когда я подниму руку, пусть нам поет Наташа. Ее голос как шелковая ткань. Когда же я подниму обе руки, мы грянем все. (Поднимает руку.)

Наташа тронула струны, запела негромко.

Миха. Конференцию представителей рабочих батумских социал-демократических кружков объявляю открытой. Слово предоставляется Константину.

Канделаки. Товарищи, мы будем кратки, у нас только один вопрос: выборы руководящего центра нашей организации.

Миха. Слово по этому вопросу предоставляется товарищу Сосо.

Сталин. В этот центр должны войти надежнейшие и лучшие товарищи. Этот центр будет называться комитетом батумской организации российской социал-демократической рабочей партии. Мы знаем уже все и твердо все это запомним, какого он будет направления. Он будет ленинского направления. Под этим знаком и знаменем мы начнем нашу борьбу! Вот все, что я хотел сказать.

Миха (машет рукой Наташе, чтобы она умолкла, потом поднимает обе руки). Ваше здоровье!

Все коротко пропели «Мравалжамиер».

Константин, говори. (Поднимает одну руку.)

Наташа начинает петь другую песню.

Канделаки. Вот список тех, кого товарищи на заводе наметили в комитет. Он всем присутствующим известен?

Голоса: «Всем! Всем!»

Товарищи предлагают, чтобы возглавил этот список товарищ Сосо! Кто за то, чтобы эти лица, перечисленные в списке, вошли в состав комитета? Поднимите руки...

Все поднимают руки.

Мне остается только закончить словами: да здравствует...

Порфирий (перебивает). Да здравствует батумский комитет!

Миха (махнув Наташе, поднимает обе руки).

Все поют «Мравалжамиер».

Ну а теперь, Сосо, скажи нам что-нибудь!

Сталин. Почему же непременно я? Я, товарищи, сегодня выступал в кружках четыре раза. А здесь нас за столом двадцать пять человек, и каждый из вас оратор, я в этом убедился. Вот, например, я вижу, Порфирий порывается произнести речь, которая у него, по-видимому, уже готова.

Миха. Нет, я как тамада против этого! Потом Порфирий!

Многие голоса: «Потом Порфирий!»

Сталин. Ну, что же... По поводу Нового года можно сказать и в пятый раз. Хотя, собственно, я и не приготовился. Существует такая сказка, что однажды в рождественскую ночь черт месяц украл и спрятал его в карман. И вот мне пришло в голову, что настанет время, когда кто-нибудь сочинит не сказку, а быль. О том, что некогда черный дракон похитил солнце у всего человечества. И что нашлись люди, которые пошли, чтобы отбить у дракона это солнце, и отбили его. И сказали ему: «Теперь стой здесь, в высоте, и свети вечно! Мы тебя не выпустим больше!»

Что же я хотел сказать еще? Выпьем за здоровье этих людей!.. Ваше здоровье, товарищи!

Порфирий. Твое здоровье, Сосо!

Все: «Твое здоровье!»

Тамада лишил меня моего существенного права произнести тост. А теперь я требую его.

Миха. Говори, но кратко.

Порфирий (обращаясь к Сталину). Я хочу тебе сказать, что я никогда не забуду твой первый разговор со мной, и прибавить то, что я не хочу умирать в постели! Все!

Миха. В первый раз, сколько я тебя ни слышал, ты сказал хорошо. Сядь, Порфирий.

Сталин. Доживешь?

Порфирий. Безусловно!

Сталин. Твое здоровье!

Порфирий запел «Хасан-Бегура», другие голоса к нему начинают присоединяться. В это время вбегает Котэ.

Котэ. Зарево! Где-то пожар!

Миха. Что? Пожар?

Наташа (бросается к окну, отодвигает занавеску;в окне дальнее зарево). Смотрите!

Многие бросаются к окнам.

Климов. Постойте-ка... Это где же? (Выбегает, за ним бросается Порфирий.)

Миха. Постойте, это в стороне Ротшильда? Ну да.

Теофил. Там и есть!

Канделаки. Сильвестр, да это, кажется, у вас!

Сильвестр. Что ты говоришь! Быть не может, неужели?

Хиримьянц. Да, там, там! Ротшильд горит!

Тодрия. Что, Ротшильд?

Вбегают Климов и Порфирий.

Климов. Вот те с Новым годом, с новым счастьем! Вот те Каспийско-черноморское нефтепромышленное — Оно горит! Братцы, это Ротшильд горит!

Многие голоса: «Ротшильд? Ротшильд?»

Порфирий. Горит кровопийское гнездо! Туда ему и дорога!

Климов. Что ты плетешь? Что же мы есть-то теперь будем?

Миха. Надо помогать тушить.

Наташа. Как же не тушить?

Теофил. Тушить?

Сталин. Конечно, тушить. Всеми мерами тушить. Но только... слушай, Сильвестр, нужно потребовать от управляющего вознаграждение за тушение огня.

Сильвестр. Верно, товарищи!

В это время послышался конский топот во дворе.

Вот он, уже тут!

Приказчик (вбегает). Братцы, что ж вы? Не видите, что ли?! Лесной склад на нашем заводе горит! Бросится огонь дальше, все слизнет! Братцы! Летите на завод помогать!

Сильвестр. Платить будут?

Приказчик. Обязательно! Будут платить щедрой рукой! Что же вы-то сидите, братцы? Аль не жалко завода?

Тодрия. Мы — типографские.

Приказчик. Независимо! Независимо! Всем будут платить! Помогайте!

Сталин (приказчику). Мы список составим. Всем уплатят по списку?

Приказчик. Икону сниму, всем, конечно!

Сильвестр. Поспешим, товарищи!

Приказчик. Скорее, братцы! (Убегает.)

Рабочие начинают выбегать. Сталин надевает пальто, идет к двери.

Наташа. Что ж, Сосо, ты приказчику прямо в лицо показался?

Сталин. Он сейчас в таком состоянии, что ничего не видит и не понимает. Он сейчас сам себя в зеркале не узнает.

Наташа. Куда ты?

Сталин. На пожар, тушить.

Наташа. Да нельзя тебе туда, Сосо! Ведь там вся полиция будет!

Сталин (указав в окно, где зарево уже стоит до полнеба). Неужели ты думаешь, что им сейчас до меня? (Выходит.)