Вернуться к Блаженство (первая редакция)

Акт четвертый

Анна. Боже мой, я так страдаю за вас!

Милославский. Тут страдать не поможет.

Анна. Жоржик, что ж вы так грубо отвечаете мне?

Милославский. Извиняюсь.

Анна. Скажите, может быть, я чем-нибудь могу облегчить ваши тяжелые переживания?

Милославский. Можете. Возьмите хороший кирпич да вашего Саввича по зубам! Вот гад действительно!

Анна. Какие образные выражения у вас, Жоржик!

Милославский. Это не образные выражения. Вы образных еще не слышали. А вторым кирпичом — нашего знаменитого академика.

Анна. Это вы про Рейна. За что?

Милославский. Первое — за то, что ключ отдал, раз. А второе, за то, что вместо того чтобы делом заниматься, в бабу врезался.

Анна. Вре...

Милославский. Ну, влюбился.

Анна. Жорж, мне жаль вас. Хотите я вас поцелую?

Милославский. Паллиатив.

Анна. Нельзя же пребывать в таком безутешном состоянии. Жоржик, вы мне нравитесь.

Милославский. Я всем женщинам нравлюсь.

Анна. Какая жестокость! Я себя презираю за то, что я призналась вам.

Милославский. Аннеточка, вы лучше пошли бы попробовали послушать, что они там назаседали.

Анна. Боже мой как можно подслушивать?

Милославский. Должно, когда такая пакость случилась.

Анна. Я не в состоянии.

Милославский. Ну, прощайте, Аннет. И в моей душе зародилось чувство к вам, но вы его вытоптали вашим равнодушием.

Анна. Жорж, подумайте, на что вы меня толкаете!

Милославский. Я уже подумал.

Анна. О, Боже, Боже! (Уходит.)

Через некоторое время входит Бунша.

Милославский. Подслушал?

Бунша. Не представляется возможности. Я на колонну влез, а меня заметили.

Милославский. Вот дурак, прости Господи? Ну ничего нельзя поручить! Чего ж тебя понесло на колонну! Хорошо ты выглядишь на колонне?! Ах ты, Господи! Ну, что ж они тебе сказали, когда увидели?

Бунша. Чрезвычайно удивились. Но я выпутался очень остроумно из положения. Притворился, что смотрю на процессию и что со мной обморок. Пришлось слезть.

Милославский. Больше ничего не говори. Не могу слышать тебя больше.

Бунша. Я и сам в отчаянии.

Пауза.

Граббе. Разрешите войти?

Милославский. Милости просим, входите. Что скажете, доктор, хорошенького? Не хотите ли закусить?

Граббе. Нет, покорнейше благодарю. Признаюсь вам, я так расстроен, что мне не до еды.

Милославский. Поделитесь с нами, мы, может быть, чем поможем.

Граббе. Я к вам с неприятнейшей миссией.

Бунша. На нас все несчастья сыпятся.

Милославский. Я слушаю вас, доктор, вы не робейте.

Граббе. Я командирован к вам директором института.

Милославский. Ах, Саввичем! Ну да. А что, доктор, у вас бывает сыпной тиф когда-нибудь?

Граббе. Что вы! Уж двести лет мы не знаем этой болезни.

Милославский. Жаль, жаль!

Граббе. Что вы говорите?

Милославский. Так, замечтался. Итак, чего подлец от нас хочет?

Граббе. Это вы про Саввича?

Милославский. Другого подлеца во вселенной нету.

Граббе. Вот так-так! Я поражен. (Вынул два конверта.) Видите ли, получены окончательные результаты исследований вашего и господина Бунши.

Милославский. Ага! Что-нибудь любопытное, наверное? Ну, конечно, все в порядке?

Граббе. К сожалению, нет. Откровенно скажу, язык не поворачивается. Мы приборы специально проверили, потому что такого исследования не было...

Милославский. Приборы, наверно, барахловые?

Граббе. Виноват! Об одном из вас сказано, что идиот, а о другом — что вор.

Милославский. Я — идиот? Повторите, что вы сказали?

Граббе. Я так и знал. Вы не волнуйтесь, вы не идиот. Идиот — он.

Милославский. Ну, скажем. А я?

Граббе. А вы — вор.

Милославский. Какой же мерзавец, какой невежда делал исследование?

Граббе. Простите, это я делал.

Милославский. Молчать!

Граббе. Со мной никто в жизни так не разговаривал!

Милославский. Молчать! Мне — солисту государственных театров — такие слова! Да мне три раза палец снимали и отпечатывали, в Москве, в Ростове-на-Дону и в Саратове, и единодушно все начальники уголовного розыска говорят, что человек с таким пальцем не может украсть, хоть бы и хотел! А уж они, наверно, больше докторов понимают в уголовном розыске! И вдруг является какой-то коновал...

Граббе. Одумайтесь! С вами истерика! Господин Бунша! Повлияйте вы на вашего...

Бунша. Молчать!

Граббе. Что же это такое? Успокойтесь. Эго излечимо. Поймите, профессор Мэрфи утвердил диагноз.

Милославский. Где он? Подать мне сюда профессора Мэрфи!

Граббе. Помилуйте, он в Лондоне.

Милославский (по телефону) Лондон. Профессора Мэрфи.

В аппарате: «Вам нужен переводчик?»

Не нужен! Я с ним без переводчика поговорю. Профессор Мэрфи? Вы не профессор, а вы... (Граббе.) Как сволочь по-английски?

Граббе. Я ни за что не скажу.

Милославский. Бунша, дай сюда мне словарь!

Бунша. Откуда же он у меня?

Милославский. Молчать! Ну, ладно! (Вешает трубку. Делает грозный жест, указывая на дверь.)

Бунша. Пошел вон!

Граббе. Что это такое? Примите капель. Вас постановлено лечить.

Милославский. Вон!

Граббе уходит.

Бунша. Правильно, Жоржик. Надо одергивать зарвавшихся субъектов!

Милославский. Молчи! Надо дать ходу отсюда!

Анна. Из-за вас, Жорж, я пошла на неэтичный поступок.

Милославский. Очень хорошо. Ну?

Анна. Жорж, приготовьтесь. Они постановили вот что.

Постановление.

Милославский. Елки-палки!

Анн а Жоржик? Неужели это правда?

Милославский. Видели палец?

Анна. Не понимаю!

Милославский. Начальники понимают! [В Муре.] В Муре они мне Как отцы родные! Вспомню — слезы!

Анна. Тогда протестуйте!

Милославский. Ну их! Не люблю я этих кляуз.

Вбегают Аврора и Рейн.

Это что ж такое будет, Женечка?

Бунша. Мы в панике. Я сам начинаю теряться.

Милославский. Бот заехали и гости! Зачем ты отдал ключ?

Рейн. Некогда! Слушайте! Скройтесь оба к себе и ждите, пока я вас не позову. Мне нужно посоветоваться с Авророй.

Милославский. Бунша, идем!

Бунша (тихо, Милославскому). Я знаю, они сейчас целоваться начнут.

Милославский. Выкатывайся сию секунду.

Анна. Жорж, я с вами. Я не хочу вас оставить в такую минуту.

(Уходят.)

Рейн. Ну, что делать? Я знал бы, что мне делать, но...

Аврора, Нужно бежать! И я с тобой.

Рейн. Подумай, тебе придется покинуть этот мир.

Аврора. Он мне надоел.

Рейн (бросается к кассе). Нет! Не вскроешь.

Аврора. Что же в самом деле предпринять? Как? Боже мой!.. Я украду ключи! Но как? Как?

Рейн. Стой! Эй, Милославский!

Милославский, Бунша и Анна.

Анна! Станьте здесь, сторожите!

Анна. Что вы хотите делать?

Рейн. Молчите! (Милославскому.) Наше спасение — в ключах от кассы.

Милославский. Вы видели этот палец? На что вы намекаете? Вы знаете, что такое дактилоскопия? Рейн. Брось валять дурака!

Милославский. И кончено! У кого ключи? Аннета, стой внимательно! Бунша, голову провалю! Смотреть!

Рейн. У Саввича и Радаманова.

Аврора. Отец носит в боковом кармане.

Милославский. Лот какого предмета ключи?

Рейн. От этой кассы.

Милославский. Это серьезная касса. (Засучивает рукава.)

Рейн. Дурак, она заперта шифром!

Милославский. Женечка! Мы все учились понемногу. Такую кассу и нельзя запирать простым замком. Довольно обидно это даже говорить. Помню, в Ленинграде в Госбанке, ну, конечно, то была не такая касса.

Анна. Боже мой, что вы делаете!

Милославский. Аннетка, не пикни! Зарежу! Зекс! (Взламывает.)

Рейн бросается к кассе, вынимает механизм, ввинчивает его в машину.

Милославский. Бунша, складайся!

Рейн. Не смейте, черти, брать ничего.

Бунша надевает дамскую шляпу.

Анна. Вы пропали! Саввич!

Милославский. Аннетка, стань к кассе спиной! Шевельнешься!

Анна. Как ты обращаешься со мной?

Милославский. Стой! (Рейну.) Ввинчивай! Да не промахнись! А то опять залетим куда-нибудь, да так, что не выберешься! Я займу его разговором.

Все ушли, один Милославский на сцене.

Саввич (входит). Здравствуйте.

Милославский. Доброго здоровьичка!

Саввич. Радаманов еще не вернулся?

Милославский. Нет.

Пауза.

Саввич. В числе других вещей, которые подозрительно исчезли в последнее время, мой портсигар.

Милославский. Запирать надо было. А то бросаете вещи зря; естественно, что они пропадают. Аэроплан куда-то пролетел... в Индию, наверно... Летают куда-то, летают...

Саввич. У нас раньше ничего не пропадало. Я хотел спросить вас, не видели ли вы его?

Милославский. Маленький, золотой и буква «С» наискосок? Нет, не видел.

Саввич. Ну, ладно. Все разберется впоследствии.

Милославский. А вы надолго сюда пришли?

Саввич. То есть?

Милославский. То есть скоро ли вы уйдете отсюда? У меня здесь, месье Саввич, интимное дело есть.

Саввич. Простите, сейчас здесь будет заседание государственной важности, и это важнее ваших интимных дол. Я жду Радаманова.

Рейн (уходя). Ах так? (Милославскому.) Выйди на минуточку. Я с ним поговорю. Скажите, Саввич, вы твердо уверены, что вам удастся меня разлучить с Авророй и послать надолго в колонии?

Саввич. Мне это печально, но я в этом убежден.

Рейн. Вы лжете, Саввич, в этом нет никакой печали для вас. Наоборот, вы счастливы тем, что вы, отвергнутый любовник, сошлете меня.

Входит Аврора.

Но это вам не удастся. Она уйдет со мной. Не правда ли, Аврора?

Аврора. Правда. Я твоя.

Саввич. Я не понимаю, что со мной. Я боюсь, что вы заразите и меня. Вы опасны.

Аврора. Саввич! Ты делаешь глупость. Я уйду с ним.

Саввич. Аврора! Пощади нас, не покидай!

Рейн. Ага! Вот это понятный язык! Саввич, уходите отсюда, у нас тайное дело. Мы спешим.

Саввич. Нет.

Рейн (подходит к машине, включает ее, и оттуда сразу взрыв музыки и свист). Милославский, Бунша, сюда!

Появляются Бунша, Милославский и Анна.

Саввич. Ах, вот что! Остановите машину!

Рейн. Назад! Или я вас убью!

Саввич. Нет! Аврора! Я тебя не выпущу! (Бросается к аппарату, кричит: «Тревога», Рейну.) Негодяй! Рейн. Милославский!

Милославский ударяет ножом Саввича, тот падает.

Что ж ты наделал?

Анна. Убийство!

Милославский. Аннетка, ходу!

Анна. Нет! Нет! Ты страшен!

Милославский. Ну, судись одна! Выгораживай меня! Скажи — в запальчивости! В запальчивости! Тебе скинут три года! И заявляй сама чистосердечно! Скидка будет! (Бросается к машине.)

Бунша опережает его.

Куда ты? С передней площадки!

Бунша. Я вне очереди!

Вихрь подхватывает Буншу и уносит его. Следом за ним бросается Милославский и исчезает.

Аврора. Боже, он в крови! Помочь ему?

Рейн. Аврора! Некогда! В машину! Или ты боишься?

Аврора. Не боюсь! Прощайте, мраморные колонны! (Исчезает.)

Радаманов и Марина1.

Радаманов. Что вы наделали? Рейн?

Рейн. Радаманов! Аврора уже улетела! Скажите, что я украл механизм. Марина, ты останешься?

Марина (Радаманову). Выпусти, выпусти его! Выпусти, если ты не хочешь, чтобы было хуже! Мы будем с тобой всегда вместе!

Радаманов. Да, теперь будем вместе. (Рейну.) Вы втянули меня в преступление!

Рейн. Что делать? Прощай! (Схватывает механизм.)

Раздается последний удар. Рейн исчезает.

Радаманов. Марина! Он плывет в крови! Марина! Я выпустил их! Марина!

Марина. Успокойся, мой дорогой, так лучше.

Послышались звуки тревоги, побежали люди. Вбегает Граббе.

Радаманов. Граббе! Зовите людей! Меня под суд! Они убили Саввича и убежали. Я упустил их. Это моя вина.

Марина. И моя.

Граббе. На помощь!

Свет гаснет. Исчезает Блаженство. Комната Рейна. У разбитой машины милиция и Михельсон. Взрыв музыки. Из машины выскакивает Бунша с михельсоновскими часами в руках.

Михельсон. Вот он! Вот он, ворюга! Держите его, товарищи! Вот они, ходики! С собственноручною надписью... Товарищи, не верьте, сцарапано! Не Милославского, мои ходики!

Бунша. Добровольно вернувшийся в СССР секретарь Бунша-Корецкий прибыл. Прошу отметить в протоколе: добровольно! На всех имею заявление.

Милиция. Сидоров, бери его!

Милославский (является). А!

Михельсон. Второй!

Милиция. Понырев2, бери!

Милославский. Ну, нет, я извиняюсь, это надо доказать. (Бросается к окну, разворачивает аппарат и улетает.) Вы, как хотите, а я в Ростов!

Милиция. Понырев, звони по телефону.

Являются Рейн и Аврора.

Аврора. Боже, как интересно! Ты здесь жил?

Михельсон. Жил, жил. Берите ее, пока не улетела!

Рейн. Осторожнее! Это моя жена! Она не имеет никакого отношения ни к какому делу.

Милиция. Супруга ваша? Разберем. Вы арестованы. Клочков, бери.

Михельсон. Вяжите их, вяжите!

Рейн. Болван! Аврора, не волнуйся. У нас, видишь ли, бывают иногда недоразумения в этой жизни. Все разъяснится. Поймите, что я изобретатель этой машины!

Милиция. Поймем, поймем. Ваша фамилия?

Рейн. Рейн.

Милиция. Прошу следовать.

Михельсон. Да этот-то улетел. Может, самый главный?

Милиция. Дальше Ростова не улетит. (Рейну.) Прошу.

Занавес

Конец

28 марта 1934 года
Москва

Примечания

1. Здесь Мариной названа Мария Павловна.

2. Здесь Понырев — один из милиционеров.