Вернуться к Александр Пушкин (рукопись)

Картина первая

Вечер в квартире Пушкиных. Две свечи на фортепиано и свечи в углу возле стоячих часов.

Александра сидит за фортепиано, а Битков (Дербенев)1 с инструментами стоит у часов, чинит их. Часы под руками Биткова то бьют, то играют.

Александра тихо наигрывает на фортепиано и напевает.

Александра.

...как синица тихо за морем жила...
...как девица за водой поутру шла...
...Буря мглою небо кроет,
Вихри снежные крутя,
То, как зверь, она завоет,
То заплачет, как дитя...

Битков. Какая чудная песня! Сегодня я чинил тоже... в «У Прачешного мосту». Истинный Бог, как дитя! На мосту... Я иду. Господи! Крутит, крутит! В глаза, в уши!

Пауза.

Дозвольте узнать, это чье же [сочинение] будет?

Александра. Александра Сергеевича.

Битков. Скажите! Так, так, так... Истинный Бог, вот в трубе, как дитя!.. Прекрасное сочинение!

Часы бьют.

Послышался колокольчик.

Входит Никита Козлов.

Никита. Александра Николаевна, там [дворянка Сновидова...

Александра. Какая Сновидова?

Никита. Урожденная, говорит, Сновидова, а так она Клюшкина, Петра Алексеевича вдова.]

Александра (шепотом). [Какая Клюшкина?] И зачем так поздно? Скажи, что принять не могут...

Никита (тоскливо). Да ведь Александра Николаевна, как же не принять...

Александра. Ах, mon Dieu... Ах ты, Боже мой! Вспомнила. Да, [Клюшкин.] Ах! Проси сюда...

Никита. Слушаю. (Идет к дверям.) Ах, неволя!.. Разорение...

Пауза.

[Входит Клюшкина.

Клюшкина. Клюшкина, Ольга Аполлоновна, рожденная дворянка Сновидова, подполковница. Простите, что потревожила.] Погодка-то? Хозяин собаку на улицу не выгонит... Да что поделаешь! Неволя. С кем имею честь говорить?

Александра. Я сестра Натальи Николаевны.

[Клюшкина.] Ах, очень приятно! Рада нашему знакомству!

Александра. Prenez place, s'il vous plait, [madame]2.

[Клюшкина.] Parlez russe, mademoiselle3. Покорнейше благодарю.

(Садится.) Господина камер-юнкера могу видеть?

Александра. К сожалению, Александра Сергеевича нет дома.

[Клюшкина.] А супругу ихнюю?

Александра. И Наталья Николаевна в гостях.

[Клюшкина.] Ах, ведь эдакая незадача! А-яй-яй! Ведь это нам тоже... Ведь что же это, никак не застанешь!

Александра. Вы не извольте беспокоиться, [сударыня,] я могу переговорить с вами но этому делу.

[Клюшкина.] Мне бы самого господина камер-юнкера! Ну, слушаю, слушаю. Дельце-то простое. В разные сроки времени господином Пушкиным под залог... турецких шали, жемчуг, серебра взято...

Александра. Да, я знаю, знаю...

[Клюшкина.] Двенадцать тысяч серебром, как одна копеечка, сударыня!..

Александра. Может быть, вы могли бы потерпеть?

[Клюшкина.] С превеликим бы одолжением терпела, сударыня. И Христос терпел, и нам велел! Но ведь и в наше положение тоже войти нужно! Ведь туловище прокормить надо! [Я вдова.] А у меня ведь сыновья в Черноморском флоте! Приехала предупредить, сударыня, продаю вещи. Персиянин тут один...

Александра. Я вас очень прошу подождать. Александр Сергеевич уплатит проценты.

[Клюшкина.] Верьте, не могу. С ноября месяца ждем. Другие продали бы, давно уж продали бы! Персиянина упустить боюсь.

Слышатся тяжелые вздохи, Никита показывается в дверях. Александра машет ему с досадой рукой. Никита скрывается.

Одни извозчики из Коломны сюда чего стоили!

Часы под руками [Меняева] бьют.

Александра (тихо). У меня есть серебро. [Может быть, вам] угодно взглянуть? Мы бы тогда поладили насчет процентов.

[Клюшкина.] Прошу прощения, канитель с этим серебром, а персиянина...

Александра. Помилуйте, как же нам без вещей остаться! Вы взгляните. Прошу вас в мою комнату. (Встает, [Клюшкина] идет за нею.)

[Клюшкина.] Квартирка славная какая. Много ли плотите? (Уходит вслед за Александрой.)

Лишь только они скрываются, Меняев (Битков) оставляет часы, подбегает к фортепиано, переворачивает и рассматривает ноты, прислушиваясь, не идет ли кто. Затем бросается к двери кабинета со свечой в руках заглядывает туда, но войти не решается. Поколебавшись, уходит в кабинет, через некоторое время виден в кабинете у книжной полки, читает названия на корешках, слышит шаги, возвращается в гостиную, ставит свечу но место.

Выходит [Клюшкина] с узлом и Александра.

[Клюшкина.] Бумагу мы завтра перепишем. Только вы уж попросите Александра Сергеевича, чтобы сами они пожаловали, а то извозчики уж больно дорого стоят... [Коломна ........ в собственном доме]. Четвертая рота, дом Циммермана. Оревуар, мадемуазель.

Александра. Au revoir... Хорошо, хорошо. (Звонит.)

[Клюшкина] уходит.

Меняев (закрывает часы, кладет инструменты в сумку). Готово, барышня, живут.

Александра. Очень хорошо. Сколько вам следует?

Меняев. Да что же? Два рублика всего.

Александра. Очень хорошо. Сейчас.

Меняев. Вы не извольте беспокоиться, я могу подождать

Александра. Нет, зачем же? Сейчас. (Выходит, возвращается с деньгами, вручает их Меняеву.)

Меняев Покорнейше благодарю. А у Александра Сергеевича в кабинете не требуется осмотреть? А то уж заодно завтра зайду.

Александра. [Нет, у Александра Сергеевича идут, спасибо.]

Меняев Слушаю. Прощенья просим. (Уходит.)

Александра садится в кресло у камина, протягивает руки к огню. Через некоторое время появляется в дверях Никита, останавливается.

Никита. Эх, Александра Николаевна!

Александра. Ну?

Никита. Эх, Александра Николаевна!

Александра. Да что такое? Господи, Никита, говори ты, что ли!

Пауза.

Что с тобой, Никита? Что ты мне душу надрываешь, ходишь за мной?..

Никита. Вот уж и ваше пошло добро!

Александра. Выкупим.

Никита. Из чего выкупим, Александра Николаевна? Подумать страшно, из чего выкупим? Не выкупим мы, Александра Николаевна!

Александра. Что ты каркаешь надо мной?

Никита. Каркаешь. Нешто я ворон. Бог вам судья! Раулю за лафит семьсот целковых! Ведь это подумать страшно! Аптекарю задолжали, каретнику задолжали... Ведь Карадыкину за бюро платить надо? А заемные письма? Батюшки. Да лих бы письма. А то срам сказать, молочнице задолжали. Александра Николаевна, умолите вы его, поедем в деревню! Не будет здесь добра, вспомните мое слово! Сочинения свои взяли бы!.. покойно, просторно! Детей бы взяли, там сейчас хорошо, в деревне! Здесь вертеп, Александра Николаевна, и все втрое, все, все втрое! А он больной! И говорит, что их тоска душит, а меня хрычом назвали. Ведь они желтые совсем стали! Послушайте, Александра Николаевна, старика, до беды едем в деревню!

Александра. Что ты меня мучишь? Скажи Наталье Николаевне.

Пауза.

Никита. Не буду я говорить Наталье Николаевне. Не поедет она. (Тихо.) А без Натальи Николаевны? Поехали бы вы, детишки, он...

Александра. Ты с ума сошел!

Никита. Утром бы из пистолета стреляли, потом верхом бы ездили, потом сочиняли бы!.. Детишкам просторно... У них бессонница...

Александра. Перестань меня мучить, Никита, уйди!

Никита, вздохнув, уходит.

Александра, посидев еще некоторое время у камина, посмотрев на часы, уходит к себе.

Потом слышится дверной колокольчик. Видно, как в кабинете проходит тень Никиты вглубь, а затем вглубь проходит тень человека маленького роста. Где-то в глубине в кабинете вспыхивает свет. Послышался глухо голос Никиты: «Слушаюсь, хорошо...» Никита показывается в кабинете, по дороге щипцами наскоро ворошит угли в камине в кабинете, выходит в гостиную, подходит к дверям, ведущим в спальню, говорит: «Александра Николаевна!» Показывается Александра.

Никита. Александра Николаевна, они совсем больные приехали... Малины просят...

Александра. Ага, хорошо, хорошо, сейчас. (Проходит через гостиную в столовую, а Никита возвращается в кабинет и уходит в глубь его.)

В кабинете послышался еще раза два голос Никиты — глухо — слов не разобрать. Потом Никита проходит в глубине кабинета в дверь в переднюю и закрывает ее за собою. Александра с чашкой в руке входит в гостиную, останавливается у дверей в кабинет.

Александра. On entre? (Входит в кабинет, скрывается в глубине его. Дальше ее голос слышен глухо в кабинете.) Alexandre, êtes-vous indisposé?..4 Лежите, лежите...

Источник света в глубине кабинета перемешается, отчего несколько меняется свет (освещение).

Может быть, послать за доктором? (Еще несколько фраз глухо. Проходит к дверям — из кабинета в переднюю, кричит тихо.) Никита!

Никита проходит в кабинет в глубину.

(Говорит по дороге ему.) Раздень барина. (Сама отходит к камину.)

Никита уходит и закрывает за собой дверь в переднюю, а Александра проходит в глубь кабинета. Опять глухо доносится ее голос, большинство слов не разобрать.

Все благополучно... нет, нет...

Послышался дверной колокольчик.

Через некоторое время в гостиной появляется Никита с письмом в руках, и тотчас Александра выбегает из кабинета.

Никита. Александру...

Александра (сделав грозные глаза, грозит пальцем Никите, вырывает у него письмо, говорит громко). А, от портнихи? Хорошо. Скажи, что я буду завтра. (Прячет письмо в карман.)

Никита в недоумении глядит на Александру.

(Громко.) Ну, что же ты стал? Ступай! (Тихо.) Ты что делаешь? Тебе сказано, не подавать писем!

Никита. Виноват...

Александра (тихо). Молчи! (Громко.) В два часа заеду. Ступай.

Никита уходит, Александра возвращается в кабинет и говорит.

Это ко мне от портнихи приходили.

Ее голос — из глубины кабинета.

Да что вы, Александр? Бог с вами!.. Говорю же, что от портнихи...

Опять глухо слова.

Право, я пошлю за лекарем. Хорошо, хорошо... Bon, bon...5 Дайте я вас перекрещу... Я умоляю вас не тревожиться...

Свет в глубине кабинета гаснет.

(Александра возвращается в гостиную, закрывает дверь в кабинет, задергивает ее портьерой, подходит к камину, вскрывает письмо, читает, комкает его, прячет в карман.) Негодяи! Боже праведный!.. В деревню надо ехать...

Послышался дверной колокольчик, потом голоса, и из дверей, ведущих в столовую, появляется Наталья Николаевна.

Наталья Николаевна развязывает ленты капора снимает его. Лицо Натальи Николаевны горит от мороза. Она так красива, что Александра как-то блекнет.

Наталья бросает капор на диван, близоруко щурится, видит Александру.

Наталья. Ты одна? Не спишь? Пушкин дома?

Александра. Он приехал совсем больной и заснул. Просил его не беспокоить...

Наталья. Ах, бедненький! Не мудрено, такое поветрие!.. Какая буря, Боже!.. Нас засекло снегом!.. Александра. С кем ты приехала?

Наталья. Меня проводил Шарль.

Александра. Значит, ты все-таки хочешь беды?

Наталья. Ах, ради Бога, без нотаций!

Александра. Таша, что ты делаешь?

Наталья. O, mon Dieu! Как наскучило мне все это! Это смешно! Кому какое дело, что beau-frère6 меня проводил...

Александра вынимает письмо, подаст Наталье.

(Читает, меняется в лице. Шепотом.) Он не видел?

Александра. Бог спас. Никита хотел подать.

Наталья. Ах, старый дурак! (Бросает письмо в камин, оно вспыхивает.) Мерзавцы! Я догадываюсь, кто сделал это! Мерзавка!

Александра (указывая в камин). Это тебе не поможет. Завтра придет другое. Он все равно узнает. Наталья. Это не правда!

Александра (тихо). Не лги.

Наталья. Ну, хорошо, правда. Я была с ним у Идалии, но я не знала, что он там будет! Она заманила меня, негодяйка!

Александра. Уедем в деревню. Я тебе советую.

Наталья. Бежать? Ни за что! Из-за того, что какая-то свора гнусных негодяев... презренный Anonyme... бежать! Значит, признаться?.. Между нами ничего нет!.. (Плачет.) Я так несчастна!.. Азя, помоги мне!..

Александра. Ну, не плачь, не плачь... Я и сама теряю голову... Ну, перестань...

Наталья вытирает глаза, встает, успокаивается.

Наталья. В конце концов, эти подлецы так замучили нас, что нам представляется все безвыходным! Я так устала!

Александра. Ну, прощай. Но умоляю тебя, будь осторожна.

(Крестит Наталью, уходит к себе.)

Наталья некоторое время у камина, потом переходит к окну, смотрит в него. Фонарь с улицы бросает на нее скупой свет. Через некоторое время в дверях, ведущих из столовой, бесшумно появляется [Дантес].

Он — в шинели и в шлеме. Бобровый вороник запорошен снегом.

В руках у Дантеса — перчатки.

Наталья поворачивается, видит Дантеса, отшатывается.

Наталья (вглядывается в ужасе). Как вы осмелились?! Как вы проникли?! Сию же минуту покиньте мой дом! Какая дерзость! Я приказываю вам!

Пауза.

Дантес. Вы забыли в санях ваши перчатки. Я боялся, что завтра озябнут ваши руки. И я вернулся. (Кладет перчатки на стол, прикладывает руку к шлему и поворачивается.)

Наталья. Вы сознаете ли опасность, которой подвергли меня? Он за дверями! (Подбегает к двери кабинета и бесшумно поворачивает ключ и опять закрывает портьеру.) Он не потерпит. Он убьет меня!

Дантес. Из всех негров, которых я когда-либо знал, этот самый кровожадный. Но не беспокойтесь, он убьет меня, а не вас.

Наталья. Зачем же вы совершаете преступление? Ах, у меня темно в глазах!.. Что будет со мною?.. Ах...

Дантес. Успокойтесь! Ничего не случится с вами. Меня же положат на лафет и отвезут на кладбище. И также будет буря и снег и в мире ничего не изменится.

Наталья. Я заклинаю вас всем, что есть дорогого у вас, — покиньте дом!

Дантес. У меня нет ничего дорогого на свете, кроме вас. Не заклинайте меня.

Наталья. Уйдите!

Дантес. Ах, нет. Вы причина того, что совершаются безумства.

Наталья. Как?..

Дантес. Вы не даете возможности говорить с вами! В санях вы отказались слушать меня... А между тем есть величайшей важности вещь, которую вам надлежит выслушать. Я люблю вас...

Наталья. И это говорите вы?! Месяц тому назад женившись на моей сестре?! Вы преступный человек! Зачем, зачем вы преследуете меня? Зачем вам нужна моя гибель? Вы опозорите меня в глазах света!

Дантес. Есть иные страны... скажите мне только одно слово!.. Завтра у меня будут готовы лошади... Бежим!

Наталья. Вы и преступны, вы и безумны! А сестра? Как вы можете выговорить эти слова?

Дантес. Я женился на ней из-за вас. Я совершил преступление. И совершу еще одно. Бежим!

Наталья. Что говорит этот человек... У меня дети!

Дантес. Забудьте их.

Наталья. Я не согласна.

Дантес. Я постучу в дверь.

Наталья (удерживая его). Не смейте!

Дантес. Придите к Идалии.

Наталья (крестясь). О, ни за что!

Дантес. Я убью себя.

Наталья. Мучитель!

Дантес целует Наталью.

Часы хрипят, бьют полночь.

(Отпрянув.) О, Боже мой, уходите! Уйдите! Вас увидят на набережной!

Дантес. Нам нужно поговорить, придите!

Наталья. Завтра на балу у Воронцовой подойдите ко мне.

Дантес поворачивается, выходит в дверь в столовую.

О, Боже, слуга, слуга!.. (Прислушивается.)

Дантес (возвращаясь). Слуга спит. У меня есть второй ключ.

(Уходит.)

Наталья прислушивается. Слышно, как тихо закрывают дверь. Наталья подбегает к окну гостиной, в изнеможении прислоняется, крестится, потом смотрит в окно, потом подбегает к двери кабинета, отдергивает портьеру, открывает ес, прислушивается, потом удовлетворенно закрывает дверь.

Темно.

Примечания

1. В тексте черновика встречается несколько вариантов имени часового мастера, шпиона III отделения: Меняев, Степан Ильич Битков и Ларион Битков — это одно и то же лицо. В окончательном тексте пьесы — Степан Ильич Битков.

2. Садитесь, сударыня, прошу вас... (фр.)

3. Говорите по-русски, мадемаузель. (фр.)

4. Можно войти? (...) Александр, вам не здоровится?.. (фр.)

5. Хорошо, хорошо... (фр.)

6. Свояк. (фр.)