Вернуться к О нем

Булгаков на Кавказе

В конце лета — начале осени 1919 года Михаил Булгаков попадает на Кавказ в качестве военного врача 3-го Терского казачьего полка Вооруженных сил Юга России. Время, проведенное на Кавказе, стало для него переломным, именно здесь он решил расстаться с медициной и посвятить себя литературной работе. Этот край можно считать местом его творческого рождения, несмотря на то, что он считал первые свои шаги в этом деле вынужденно-халтурными. Н прежде, чем бросить медицину, ему пришлось вместе с казачьим полком участвовать в октябре 1919 года в походе на Чечен-аул и Шали-аул. Позднее свои впечатления от этого эпизода он описал в рассказе «Необыкновенные приключения доктора» (1922).

Первая публикация Михаила Булгакова — фельетон «Грядущие перспективы» в газете «Грозный», подписанный инициалами М.Б., он был напечатан 26 ноября 1919 года. В декабре этого же года Булгаков работал в госпитале Владикавказа, но в этом же месяце оставил службу и вообще занятия медициной и начал работать журналистом в местных газетах. Он публиковал в них небольшие очерки, первым рассказом Булгакова можно считать не дошедший до нас, за исключением нескольких фрагментов, текст под названием «Дань восхищения», опубликованный во Владикавказе в феврале 1920 года. В военных действиях Булгаков больше не принимал участие, он стал журналистом, публицистом, литератором. «Врачом он больше, сказал, не будет. Будет писателем», — вспоминала Татьяна Лаппа.

В феврале 1920 года во Владикавказе стали выпускать ежедневную газету «Кавказ», ее редколлегию вошли писатели Юрий Слезкин, Дмитрий Цензор, Евгений Венский и сын известного журналиста А.В. Амфитеатрова Владимир, в нее был приглашен и начинающий литератор Михаил Афанасьевич Булгаков. Первый номер газеты вышел 15 февраля, и, возможно, поэтому позднее Булгаков сказал своему другу П.С. Попову: «Пережил душевный перелом 15 февраля 1920 года, когда навсегда бросил медицину и отдался литературе».

Разгром Белой армии весной 1920 года Булгаков воспринял как катастрофу, готовился к эмиграции, но в феврале неожиданно тяжело заболел возвратным тифом. Смену власти во Владикавказе он пережил в тифозном бреду. Заболел еще при белых, очнулся уже при красных. Жена ухаживала за ним: «Я безумно уставала. Как не знаю что. Все же надо было делать — воду все время меняла, голову заматывала, врачи оставили, надо было давать...» О приходе красных она вспоминала: «Он уже выздоровел, но еще очень слабый был. Начал вставать понемногу. А во Владикавказе уже красные были. Так вот мы у них и оказались. Он меня потом столько раз пилил за то, что я не увезла его с белыми: "Ну как ты не могла меня увезти!"».

При новой власти Булгакову удалось устроиться на работу зав. по литературной секции в Терском Наробразе. Помог в этом писатель Юрий Слезкин, который в конце марта 1920 года был назначен в этой органицации зав. подотделом искусств. Литературная карьера Булгакова началась с того, что он выступал с небольшими речами перед спектаклями, а также участвовал в разнообразных литературных диспутах. О своей деятельности он сообщал двоюродному брату Константину 1 февраля 1921 года: «Помню, около года назад я писал тебе, что я начал печататься в газетах. Фельетоны мои шли во многих кавказских газетах. Это лето я все время выступал с эстрад с рассказами и лекциями. Потом на сцене пошли мои пьесы <...> Бог мой, чего я еще не делал: читал и читаю лекции по истории литературы (в Университ. народа и драмат. студии), читал вступительные слова и проч., проч.».

В то же время, в октябре 1920 года, в «Первом советском владикавказском театре» состоялась премьера пьесы «Братья Турбины», причем это была уже не первая постановка произведений начинающего драматурга: в июне не без успеха прошла пьеса «Самооборона». В феврале 1921 года он писал Константину: «Потом на сцене пошли мои пьесы. Сначала одноактная юмореска "Самооборона", затем написанная наспех, черт знает как, 4-х актная драма "Братья Турбины". <...> "Турбины" четыре раза за месяц шли с треском успеха. Это было причиной крупной глупости, которую я сделал: послал их в Москву... Как раз вчера получил о них известие. Конечно, "Турбиных" забракуют, а "Самооборону" даже кто-то признал совершенно излишней к постановке. Это мне крупный и вполне заслуженный урок: не посылай неотделанных вещей! Жизнь моя — мое страдание».

Текст пьесы «Братья Турбины» не сохранился, но в какой-то то степени она была прообразом будущих «Дней Турбиных». Сам Булгаков оценивал первых «Турбиных» сдержанно. «С одной стороны — они шли с боем четыре раза, с другой стороны — слабовато. Это не драма, а эпизод», — писал он в феврале 1921 года Константину Петровичу Булгакову. Сохранилась дневниковая запись Юрия Слезкина о спектакле: «Там же, во Владикавказе, он поставил при моем содействии свои пьесы "Самооборона" — в одном акте, "Братья Турбины" — бледный намек на теперешние "Дни Турбиных". Действие происходит в революционные дни 1905 г. — в семье Турбиных — один из братьев был эфироманом, другой революционером. Все это звучало весьма слабо. Я, помнится, говорил к этой пьесе вступительное слово. По приезде в Москву мы опять встретились с Булгаковым, как старые приятели, хотя в последнее время во Владикавказе между нами пробежала черная кошка».

В течение 1920—1921 годов Михаил Афанасьевич в основном занимался сочинением конъюнктурных революционных пьес, и их революционность шла в по нарастающей: «Самооборона», «Братья Турбины», «Парижские коммунары», «Сыновья муллы». Из всех пьес Булгакова, написанных в этот период, сохранился только текст пьесы «Сыновья муллы». Ее рукопись в 1960 году прислал из Грозного вдове Булгакова Елене Сергеевне писатель и журналист Виктор Корзун. По некоторым данным, он отыскал пьесу в местных архивах. В настоящее время рукопись хранится в Российской Государственной Библиотеке. Сама пьеса незатейлива. Написана она была Михаилом Афанасьевичем в соавторстве с одним из местных жителей. Соавтором Михаила Булгакова мог быть Абдул-Гамид Гойгов, тогда, в 1920—1921 годах, молодой партийный и хозяйственный работник, впоследствии ингушский прозаик и драматург, или кумык Туаджин Пейзулаев, уроженец селения Аксай в Дагестане, успевший до революции окончить юридический факультет Петербургского университета. В начале 1920-х годов он жил во Владикавказе, а позднее переселился в Москву, где и скончался в 1936 г.

В «Записках на манжетах» Булгаков со скептическим юмором называет еще одного соавтора — голодуху лихолетья гражданской войны. Пьесу соавторы написали в течение семи дней в апреле 1921 года. Она была поставлена почти сразу же, в мае 21-го года сыграна ингушской группой, потому что основной сюжет положен на ингушскую почву. Премьера состоялась 15-го мая, в день рождения Булгакова. Сам Булгаков считал ее слабой, в «Записках на манжетах» он не пожалел в ее адрес резких слов: «Когда я перечитал ее у себя, в нетопленой комнате, ночью, я, не стыжусь признаться, заплакал! В смысле бездарности — это было нечто совершенно особенное, потрясающее! Что-то тупое и наглое глядело из каждой строчки этого коллективного творчества. Не верил глазам! На что же я надеюсь, безумный, если я так пишу?! С зеленых сырых стен и из черных страшных окон на меня глядел стыд. Я начал драть рукопись. Но остановился. Потому что вдруг, с необычайной чудесной ясностью, сообразил, что правы говорившие: написанное нельзя уничтожить! Порвать, сжечь... От людей скрыть. Но от самого себя — никогда! Кончено! Неизгладимо. Эту изумительную штуку я сочинил. Кончено!...»

Успех спектакля о семье священнослужителя был исключительным. Вряд ли еще когда-нибудь Булгаков был свидетелем такого полного и простодушного успеха своей пьесы. «В тумане тысячного дыхания сверкали кинжалы, газыри и глаза. Чеченцы, кабардинцы, ингуши, после того как в третьем акте геройские наездники ворвались и схватили пристава и стражников, кричали: «Ва! Подлец! Так ему и надо!» — описывал Булгаков восторг зрителей в «Записках на манжетах». В 1921 году пьесы Булгакова ставили во Владикавказе, на них писали одобрительные рецензии в местной прессе, он посылал их в Москву. Но в то же время Булгаков хотел уехать. Татьяна вспоминала: «Он хотел за границу уехать, по правде сказать. Скажу прямо. Он так мечтал. <...> Оставаться больше было нельзя. Владикавказ же маленький городишко, там каждый каждого знает. Про Булгакова говорили: "Вон белый идет!" <...> В общем, если бы мы там еще оставались, нас бы уже не было. Ни меня, ни его. Нас бы расстреляли».

В конце мая 1921 года Булгаков с женой Татьяной отправился в Тифлис, где прожили месяц в безуспешных поисках работы, после чего уехали в Батум. В Батуме тоже искали работу и тоже безрезультатно. Пришлось продать даже обручальные кольца. Булгаков мечтал о загранице. В августе Татьяна уехала через Одессу и Киев в Москву, а Михаил решил остаться в Батуме в надежде на удачу. «Я была уверена, что он уедет, и думала, что это мы уже навсегда прощаемся», — вспоминала Татьяна Николаевна.

Выехать за границу ему так и не удалось, и Михаил Булгаков в сентябре 1921 года приехал в Москву, но кавказский опыт не прошел для него даром. Исследователи творчества Михаила Афанасьевича считают, что Владикавказ часто вспоминался писателю во время работы над последним и самым главным романом — «Мастером и Маргаритой». В первой редакции романа вместо Степана Лиходеева фигурировал Гаруся Педулаев — прототип того самого юриста Туаджина Пейзулаева из Владикавказа. Выбрасывала его нечисть не в Ялту, как Лиходеева, а во Владикавказ. Здесь следовало подробное описание «тяжелой горы с плоской как стол вершиной» (Столовая гора, у подножья которой расположен город). Герой очнулся у входа в парк «Трек», из которого вышел лилипут (известно, что Булгаков, живя во Владикавказе, посещал представление труппы лилипутов). Но в 1936 году Пейзулаев скончался, и автор романа переименовал Педулаева в Степана Бомбеева, а потом Лиходеева. Но и с этой фамилией героя в романе выбрасывали во Владикавказ вплоть до 1937 года. В следующем году появился окончательный вариант «Мастера и Маргариты», в котором уже Ялта заменила Владикавказ.

Афиши. Владикавказ, 1920

Михаил Булгаков среди артистов Владикавказского театра