Вернуться к Экранизации

Морфий

Оригинальное название: Морфий
Жанр: экранизация, драма
Формат: цветной, полнометражный
Режиссер: Алексей Балабанов
Автор сценария: Сергей Бодров мл., Михаил Булгаков
Актеры: Михаил Алексеевич, Ингеборга Дапкунайте, Андрей Панин, Светлана Письмиченко, Катарина Радивоевич, Юрий Герцман, Александр Мосин, Ирина Ракшина, Сергей Гармаш, Юлия Дейнега, Алексей Полуян, Ирина Сидорова, Валерий Смирнов (IV), Пётр Рабчевский, Олег Корытин, Валерий Зайцев, Евгения Долгова (II), Агния Кузнецова, Ирина Гирщ, Валерий Васильев (II), Дарья Циберкина, Александр Малявин, Надежда Жарикова, Елена Андреева, Василиса Миридонова, Светлана Тучина, Владимир Сапунков, Валерий Синельников, Алексей Истомин, Даниил Шигапов, Илья Уханов, Виктор Винтер, Нина Антонова, Людмила Горелова, Лидия Доротенко, Александр Смирнов (IV), Татьяна Чижова, Валерий Бояринцев, Анастасия Дюкова, Наталья Кондратьева, Юлия Хамитова, Владимир Белодед
Оператор: Александр Симонов
Звукорежиссер:
Художник-постановщик: Анастасия Каримулина
Художник по костюмам: Павел Пархоменко
Монтаж: Татьяна Кузьмичева
Продюсер: Сергей Сельянов
Длительность: 1 час 47 минут
Язык: русский
Страна: Россия
Производство: кинокомпания СТВ
Год: 2008
Премьера: 27 ноября 2008 года

«Морфий» — российский драматический фильм режиссера Алексея Балабанова по сценарию Сергея Бодрова-младшего, написанному по мотивам цикла Михаила Булгакова «Записки юного врача» и рассказа «Морфий».

Сюжет

Поздняя осень 1917 года. Молодой доктор Михаил Поляков, получив после окончания медицинского факультета назначение в земскую больницу, приезжает на подводе в небольшой уездный город N. В больнице его ждут фельдшер, две медсестры и много больных, а еще покои предшественника, книги, бюстики и граммофон. Первый же пациент юного врача умирает от осложнения дифтерии. Опасаясь, что он сам может заразиться этим заболеванием, Поляков просит медсестру уколоть ему сыворотку. К вечеру у него появляется жуткий зуд в месте укола. Чтобы избавить доктора от мучений, медсестра вводит ему морфий. Почувствовав облегчение от наркотического эффекта, доктор просит медсестру повторить инъекцию, а позже втайне начинает делать себе уколы сам. В то же время ему удается успешно провести несколько сложных медицинских операций, что приносит ему хорошую репутацию среди населения, но нервная нагрузка истощает его все больше. От этого он все чаще начинает употреблять морфий.

Любовная связь доктора с медсестрой Анной приводит к тому, что морфий начинает принимать и она. Усугубляющаяся наркотическая зависимость Полякова приводит к трагическим последствиям. Пострадавшим от пожара дворянам Соборевским, привезенным в больницу, делают инъекции хлорида кальция, которым доктор подменял израсходованный им морфий. Осознав пагубность своей привычки, Поляков по совету Анны уезжает в город Углич на добровольное лечение в психиатрическую больницу, затем он бежит из больницы, попутно прихватив из больничной аптеки склянку морфия. Бродя по улицам, он встречает свою сожительницу Анну, тоже ставшую наркоманкой, и бывшего коллегу Горенбурга, ставшего большевистским комиссаром, требующего морфия в окошке аптеки. Горенбург узнает Полякова и пытается его задержать, сделав несколько предупредительных выстрелов, но Михаил сам стреляет в него и убегает. Анна вытаскивает склянки с морфием из карманов убитого Горенбурга.

Поляков, мучаясь от абстинентного синдрома, заходит в ближайший кинотеатр, где идет сеанс комического немого фильма. Уколовшись последней оставшейся дозой морфия, он наслаждается наркотическим эффектом, а затем, смеясь вместе с остальными, прикладывает ствол пистолета к подбородку и стреляет в себя. Зрители кинотеатра не обращают внимания на выстрел и продолжают смеяться над комедией. Титр на экране синематографа «Конецъ» является также финальным титром фильма «Морфий».

В главных ролях

Михаил Алексеевич — Поляков
Ингеборга Дапкунайте — Анна Николаевна

В ролях и эпизодах

Андрей Панин — Анатолий Лукич Демьяненко, фельдшер
Светлана Письмиченко — Пелагея Ивановна
Катарина Радивоевич — Екатерина Карловна Шеффер
Юрий Герцман — Лев Аронович Горенбург, фельдшер
Александр Мосин — Влас
Ирина Ракшина — Аксинья
Сергей Гармаш — Василий Осипович Соборевский
Юлия Дейнега — Танечка
Алексей Полуян — сосед-военный
Ирина Сидорова
Валерий Смирнов (IV)
Пётр Рабчевский
Олег Корытин — пожарный
Валерий Зайцев — генерал
Евгения Долгова (II)
Агния Кузнецова — медсестра
Ирина Гирщ
Валерий Васильев (II) — страшный мужик
Дарья Циберкина — красивая девушка
Александр Малявин — здоровенный мужик
Надежда Жарикова — бабка Лидки
Елена Андреева — мать Лидки
Василиса Миридонова — девочка Лидка
Светлана Тучина — девка-роженница
Владимир Сапунков — мужчина в гостях
Валерий Синельников — Владимир Андреич Фаворский
Алексей Истомин — Осип Васильевич
Даниил Шигапов — конторщик
Илья Уханов
Виктор Винтер — старорежимный лакей
Нина Антонова
Людмила Горелова — бабка с больной рукой
Лидия Доротенко — босая женщина без юбки
Александр Смирнов (IV)
Татьяна Чижова — девка
Валерий Бояринцев — больной в земской больнице
Анастасия Дюкова — сестра приказчика
Наталья Кондратьева — кассир
Юлия Хамитова — пациентка
Владимир Белодед

Озвучивание

Оксана Сурнина — роль Анастасии Дюковой
Алексей Гуськов
Алексей Гурьев — доктор

Интересные факты

Натурные съемки фильма проходили в городах Угличе и Калязине.

* * *

Роль доктора Полякова изначально должен был сыграть Сергей Бодров-младший, но он погиб в Кармадонском ущелье еще в 2002 году.

* * *

В фильме прозвучали песни:
Александр Вертинский — «Танго Магнолия», «Снежная колыбельная», «Кокаинетка» (в обработке Юлии Дейнеги);
Нина Дулькевич — «Осенний сон»;
Сергей Кузьмин — «Погиб я мальчишкой»;
Нина Тамара — «Я ехала домой»;
Николай Северский — «Не забуду я ночи той темной»;
Варя Панина — «Лебединая песнь»;
А. Вяльцев — «Тройка»;
М. Вавич — «Грусть и тоска безысходная».

О фильме

Страсти по «Морфию»
Алексей Балабанов: «Брат — это не я, это он»

Режиссер Алексей Балабанов приступил к съемкам нового фильма «Морфий» по сценарию погибшего в съемочной экспедиции пять лет назад Сергея Бодрова-младшего. В основе сценария — беспощадно жесткие «Записки юного врача» Михаила Булгакова. Герой, молодой доктор Поляков, получает назначение в глухую деревенскую больницу. Крестьяне воспринимают лечебницу как дом страданий и пыток. Доктор спасает их жизни, но не в силах спастись сам. Он пристрастился к морфию. Снаружи — тьма египетская, по выражению Булгакова. Внутри — наркотические галлюцинации, морок. На дворе 1917 год.

Многое из описанного в страшных «Записках...» Булгаков, будучи сельским врачом, пережил сам, в том числе и тяжелую страсть к морфию. Будущего писателя выходили в родном Киеве опытные профессора и близкие люди.

Он успел сменить ремесло, создать главные вещи — «Белую гвардию», «Мастера и Маргариту», и написать «Морфий», эту автобиографическую хронику медленной гибели. Пропадет доктор в фильме или выстоит и поднимется, мы узнаем, только посмотрев фильм, поскольку Балабанов изменил финал сценария, так что у жизни и смерти равные шансы. О том, почему режиссер «Брата» взялся за столь тонкую тему, он рассказал «МК»:

— История очень простая: я взялся за этот сценарий, потому что его написал Сережа Бодров. Он мой друг, и мы много чего хотели вместе делать, обсуждали разные проекты. Он действительно мой друг, и поэтому я решил продолжить то, что он не успел, его дело. Он очень хотел этот сценарий снимать. Вот и все.

— Почему именно сейчас?

— Во-первых, книжка Сережина вышла. А во-вторых, не знаю, ностальгия, что ли, по тому времени. Я еще раз скажу: мы очень дружили. Он мне очень сильно помог в жизни. Брат — это не я, это он. Потому нельзя этого не сделать, понимаете?

— Вы обсуждали сценарий, когда Сергей его писал?

— Да, обсуждали. И он мне не понравился. Мы с ним спорили. Не ссорились, но спорили. А сейчас я понял, что был не прав. Вы знаете, там, у Сережи в сценарии, не просто один рассказ Булгакова. Сережа придумал структуру. Он объединил рассказ «Морфий» со всеми рассказами цикла «Записки юного врача». Эта его придумка очень хорошая, она понравилась мне и тогда. Поэтому все равно это будет его проект.

— Вы что-то меняли в сценарии?

— Ну я все-таки режиссер, а режиссерский сценарий, знаете, отличается. Я внес довольно много поправок, да и финал другой. Но структура все равно осталась Сережина. Там, кстати сказать, очень многое не от Булгакова, а то, что Сергей придумал: сцены с Екатериной Карловной, эротические сцены. Я все оставлю.

— То, что происходит с героем «Морфия», обусловлено его зависимостью от наркотика. Вот алкогольная зависимость бывает социальной и органической, люди пьют, чтобы приблизиться к другим людям или бежать от них. Или от себя. Как вы думаете, отношения с наркотиками похожи?

— Знаете, я вам честно скажу, что я просто никогда не пробовал наркотиков. Два раза в жизни курил марихуану. Вру, три. Я тоже узнавал, интересовался этой проблемой. Булгаков был морфинистом. Он писал про себя. Поэтому это втыкает. И я несколько вещей в сценарии изменил именно из-за того, что они ближе к Булгакову. Про наркотики я знаю потому, что у меня был (не буду говорить кто) знакомый наркотический человек, музыкант. Он только на этом держался. Сейчас он нормальный, вылечился, но это было, конечно, сильно. А водка — это все-таки немного другое. Водку я пил, нормально, как все русские люди. И я общего в самом деле не вижу. Просто с возрастом пропадает энергия. Ее надо как-то восстанавливать. Ведь и кино — это энергия, я не говорю уже про артистов. Для артиста энергия — это главное, и большинство артистов — пьяницы, алкоголики, я имею в виду взрослых.

— Каким же образом художник может что-то понять про зависимого человека, чтобы потом суметь точно передать его чувства и его опыт?

— По-разному. Главное, собственный опыт. Все равно ведь и без наркотиков я Булгакова понял. Я хочу сделать кино про гениального человека, который идет вниз. Он юный совсем. И это переживал я в своем первом институте. Мы очень много водки пили, когда я был молодой — восемнадцати-девятнадцати лет. В Нижнем еще. У нас шутка была, что надо регулировать глоток, ну и так далее. Знаете, это было такое отвязное пространство и время, и было все по фигу. Поэтому у меня как бы есть вот это ощущение главного героя.

— У вас действие происходит в 1916 году?

— В 17-м.

— Там же полтора года охвачено у Булгакова...

— У меня получается меньше, потому что мне важна больше всего зима.

— В то время зелье было достоянием богемы, то есть самого узкого круга, а нынче наркотики доступны практически каждому. В фильме вы как-то коснетесь этой проблемы?

— Нет, я не хочу делать ничего нравоучительного. Я хочу просто сделать красивое кино.

— То есть без попытки осовременить тему, приблизить к текущей действительности?

— Нет, никакого отношения морфий к нынешнему героину не имеет. Сейчас ведь наиболее распространен героин? Я в подъезде выхожу через черный ход, вижу там ампулы, шприцы всякие. Я про это ничего не знаю и сказать ничего не хочу. Я хочу сделать кино по Булгакову. А как воспримут, уже другое дело. «Груз 200» тоже не про Афганистан. Люди воспринимают этот фильм как современный, как «про сейчас». А я снимал про 84-й год, про то, что я знаю.

— Про «счастливые дни»?

— «Счастливые дни» — это абстрактное кино совершенно, абсурд...

— Каким «Морфий» будет по стилистике?

— Ну на самом деле будет интересно. Пробы уже сделали.

— Будет что-то общее с фильмом «Про уродов и людей»?

— «Уроды и люди» — черно-белое кино.

— А «Морфий» цветной?

— Да, но цвет, конечно, будет сильно погашен. Саша Симонов, оператор, действительно талантливый человек, сделает все хорошо, мне кажется.

— Каким будет звук? Останутся ли ключевые для Булгакова оперные арии из «Аиды» Верди, сопровождающие эротические и прочие галлюцинации героя?

— Нет, я музыку уже нашел. Это музыка той эпохи, ее попсовые песни. Там будет настоящая музыка времени.

— Что сложнее всего для передачи в булгаковской повести, во тьме египетской, как он называет мир, окружающий молодого доктора?

— Вы читали в «Записках...» Булгакова рассказ «Волки», да? Вот это самая сложная сцена. Мы не знаем, как ее сделать! То есть знаем, но это очень сложно. Это когда метель...

— И доктор отстреливается из браунинга от волков...

— Да, и вот такие вещи внутренние — это называется кино — их не предугадаешь. Либо кино получится, либо нет. Это так просто: бывает — получается, бывает — нет.

— Мне-то как раз кажется, что материал ваш и, кроме вас, за Булгакова браться некому. Тут же нерв, который только вы и умеете, у других он пропадает, как вырванный зуб...

— Послушайте, у нас все будет настоящее. Костюмы настоящие, вещи настоящие. Все! Я никогда не снимал такое кино. Мне очень интересно сделать что-то вот из того времени, но настоящее. Потому что кругом халтура. Ну постараемся. Может, победим, может, нет.

— Кто будет сниматься?

— Барина, Василия Осиповича, живущего по соседству с доктором, будет играть Сергей Гармаш. Я сначала Михалкова пригласил, но он просто не смог. Фельдшера, помощника доктора, Андрей Панин сыграет. А главного героя — известный по «Грузу 200» Леня Бичевин. Инга Дапкунайте будет Анной Николаевной — это главная женская роль. Остальные тоже артисты хорошие. Ну и, конечно, много новых. Екатериной Карловной должна была быть Рената Литвинова, но она отказалась. И эту роль сыграет девушка из Сербии — Катарина, очень яркая, интересная. Посоветовал ее мой второй режиссер, он серб. В Угличе будем натуру снимать, а вообще строим здесь, под Питером, выше туда, севернее...

— Вы долго ждали снега — не могли начать. А если все опять растает? Решитесь на установку искусственного снега?

— Ну да, конечно.

— Хоть что-то искусственное в фильме...

— Ну это не сильно важно. Главное, чтоб было белое и чтоб сани ехали.

Рассказы о съемках фильма «Морфий»

Сценарий к фильму по мотивам произведений Михаила Булгакова написал Сергей Бодров-мл. Он же должен был играть главную роль, но случилась трагедия в Кармадонском ущелье. Алексей Балабанов снял фильм в память о друге.

Режиссер Алексей Балабанов: «История очень простая: я взялся за этот сценарий, потому что его написал Сережа Бодров. Он мой друг, и мы много чего хотели вместе делать, обсуждали разные проекты. Он действительно мой друг, и поэтому я решил продолжить то, что он не успел, его дело. Он очень хотел этот сценарий снимать. Вот и все...»

«Все принципиальные вещи придумал Сережа, все главное придумал он — то есть он рассказ «Морфий» вписал в «Записки юного врача». Воткнул и провел главного героя, потому что это был сам Булгаков, это автобиографическая вещь. И он отчасти писал про себя, отчасти про меня, отчасти про каждого русского человека...»

В фильме звучат записи Александра Вертинского. Некоторые песни были написаны им в 30-х годах, и герои фильма никак не могли их слышать — события разворачиваются в 1917—18 гг... Песню «Кокаинетка» за кадром исполняет питерская актриса и исполнительница шансона Татьяна Кабанова, в кадре — актриса Юлия Дейнега.

Режиссер Алексей Балабанов: «Я музыку уже нашел. Это музыка той эпохи, ее попсовые песни. Там будет настоящая музыка времени...»

Леонид Бичевин, исполнитель главной роли:

«Проходил пробы. Причем шел уже двадцать пятым актером. У Балабанова был подобран парень на роль Полякова, но ему пришлось отказаться из-за занятости в театре, а Балабанов требовал, чтобы актер переехал в Питер и, грубо говоря, жил на съемочной площадке. И тогда Леша позвонил и предложил принять участие в кастинге к новому фильму. На пробах мне сразу примерили костюм и очки, сделали прическу, но Балабанов был не уверен, заметил, что я повзрослел, а ему нужен был герой помоложе... Пришлось приехать к нему и во второй раз — на пробы сцены из фильма. Он сам их снимал, и я отметил, что после них он довольный, значит, что-то получилось из моих стараний...»

Ингеборга Дапкунайте, исполнительница роли Анны:

«Я готовилась. Пошла в больницу, научилась делать уколы. Разумеется, поведение Анны определяется эпохой, ведь это другой период времени. Например, моя героиня не сидит так, как я сейчас за столом, не пьет так чай. Для меня работа над образом — это перемещение в другой мир, и мир этот создан не мной...»

Светлана Письмиченко, исполнительница роли Пелагеи:

«"Морфий" вообще шел у нас трудно. Были бесконечные сцены на морозе, настоящий пожар и чумазые погорельцы в кадре, в автобусе тоже холод, не согреться. В последний съемочный день Балабанов снимал главную сцену под условным названием "купание голых дев": меня и Ингеборгу Дапкунайте посадили обнаженными в корыто. Корыто притащили в павильон "Ленфильма". Но тут выяснилось, что на студии нет горячей воды. Воду грели кипятильниками, потом оказалось — корыто протекает, стали стелить на дно полиэтилен. А мы с Ингеборгой все это время стояли в холодном павильоне мокрые и полуодетые. В итоге Леша своего добился — обнаженную натуру сняли. Мы же чуть не поссорились с Дапкунайте. Я постоянно прикрывалась, не желая вставать к камере лицом, она считала, что "обнаженки" должно быть поровну у обеих...»