Вернуться к Е.А. Яблоков. Подвал Мастера. М.А. Булгаков: поэтика и культурный контекст

Предисловие

Творчеством Булгакова автор начал заниматься в конце 1970-х, а публиковать работы о нем — с конца 1980-х гг. (некоторые из них указаны в списке литературы в конце книги). За это время мироощущение писателя, принципы его поэтики стали гораздо яснее. Однако неуклонно возникают новые вопросы. Соответственно, речь пойдет об аспектах творчества Булгакова, которые раньше не затрагивались или не рассматривались с достаточной глубиной.

Принципиальной особенностью нашего подхода к булгаковскому наследию является отношение к нему как к единому организму, сверхтексту. В центре внимания — универсалии творчества писателя: важнейшие проблемы, принципиальные идеи, основные типы персонажей, устойчивые мотивные «конфигурации», пространственно-временные параметры, свойства нарратива и иные структурные качества.

Многие из тех, кто обращается к творчеству Булгакова, подчас ограничиваются каким-либо одним его произведением (например, романом «Мастер и Маргарита»), причем пишут и/или говорят о нем так, словно писатель больше ничего не создал. Между тем даже просто внимательное (желательно, неоднократное) чтение всего корпуса булгаковских текстов показывает, что они «откликаются» друг в друге, их совокупность напоминает капиллярную сеть. В каждом конкретном случае мотивы, сюжетные коллизии, характеры персонажей существенно уточняются и углубляются при сопоставлении с другими произведениями писателя. Тем более это ясно при детальном анализе, открывающем многие аспекты типологической общности. Вступивший в «большую» литературу в 30-летнем возрасте и работавший в ней менее 20 лет, Булгаков не претерпел существенной эволюции ни в личностном, ни в эстетическом плане; говоря детским языком, писал «про одно и то же». Из этой посылки мы исходили в предыдущих работах, она сохраняет значение и сейчас. Разумеется, это не означает, что мы считаем ненужным имманентный анализ произведений — простая логика подсказывает, что без него невозможны сопоставления и поиски черт сходства.

Стремление автора книги актуализировать разноуровневые связи между произведениями Булгакова до известной степени затрудняет чтение (хотя бы потому, что требует хорошего знания не отдельных, а всех булгаковских текстов). Но такой подход, как мы надеемся, дает и известные преимущества: он формирует «интегральную» картину мира писателя и в какой-то мере позволяет понять своеобразие его личности (хотя преувеличивать объяснительные возможности филологического анализа здесь не стоит).

Важно подчеркнуть, что анализ не является самоцелью; сверхзадача аналитика — уточнение интерпретации текста, иногда радикальное ее изменение. Иными словами, проникновение в художественную структуру произведений должно обогащать их понимание. Конечно, было бы наивно думать, что научные монографии или статьи способны изменить «массовое» восприятие писателя — особенно когда речь идет о столь популярном авторе, как Булгаков, который выступает своего рода «эмблемой» русской литературы XX в. Но, может быть, наши штудии хотя бы отчасти поспособствуют более глубокому и адекватному уяснению его наследия.

Тексты Булгакова, кроме специально оговоренных случаев, цитируются по: Булгаков 2007—2011, с указанием тома и страницы.