Вернуться к Е.А. Яблоков. Москва Булгакова

«Опять затанцевала, загорелась и завертелась огнями Москва»

В трех повестях Булгакова первой половины 1920-х гг. — «Дьяволиада», «Роковые яйца» и «Собачье сердце» — город является одним из важнейших «персонажей». Соединение фантастических событий и узнаваемых московских реалий усиливает ощущение достоверности происходящего.

Попробуем последовательно пройти по городскому пространству этих повестей, повторяя передвижения их героев.

В фантасмагории «Дьяволиады» пространство, как и сюжет в целом, довольно хаотично, но топографические ориентиры все равно узнаваемы.

На эту улицу Булгаков поместил свой Главцентрбазспимат — Главную центральную базу спичечных материалов, где служит делопроизводитель Коротков.

Коротков пешком одолел три версты и, запыхавшись, вбежал в канцелярию, как раз когда кухонные часы «Альпийской розы» пробили одиннадцать раз. В канцелярии его ожидало зрелище совершенно необычайное для одиннадцати часов утра. Лидочка де Руни, Милочка Литовцева, Анна Евграфовна, старший бухгалтер Дрозд, инструктор Гитис, Номерацкий, Иванов, Мушка, регистраторша, кассир — словом, вся канцелярия не сидела на своих местах за кухонными столами бывшего ресторана «Альпийской розы», а стояла, сбившись в тесную кучку у стены, на которой гвоздем была прибита четвертушка бумаги. При входе Короткова наступило внезапное молчание, и все потупились.

— Здравствуйте, господа, что это такое? — спросил удивленный Коротков.

Толпа молча расступилась, и Коротков прошел к четвертушке. Первые строчки глянули на него уверенно и ясно, последние сквозь слезливый, ошеломляющий туман.

ПРИКАЗ № 1

1. За недопустимо халатное отношение к своим обязанностям, вызывающее вопиющую путаницу в важных служебных бумагах, а равно и за появление на службе в безобразном виде разбитого, по-видимому, в драке лица, тов. Коротков увольняется с сего 26-го числа, с выдачей ему трамвайных денег по 25-е включительно.

Параграф первый был в то же время и последним, а под параграфом красовалась крупными буквами подпись:

«Заведующий Кальсонер».

(М.А. Булгаков. Дьяволиада)

Центральное управление снабжения — Центроснаб, куда следует за Кальсонером герой «Дьяволиады», находилось, в частности, в корпусах бывшего Делового двора.

Улица Софийка. Справа — дом 2 (ныне Пушечная улица, дом 4), бывшая гостиница «Альпийская роза». Фото начала 1930-х

Короткову повезло. Трамвай в ту же минуту поравнялся с «Альпийской розой». Удачно прыгнув, Коротков понесся вперед, стукаясь то о тормозное колесо, то о мешки на спинах. <...> Минут пять Короткова колотило и мяло на площадке, наконец у серого здания Центроснаба мотоциклетка стала.

(М.А. Булгаков. Дьяволиада)

При этом в описании Центроснаба отразился образ упоминавшегося нами Воспитательного дома, в котором позже был пансион благородных девиц, а в советское время — Дворец труда.

Зеркальный зал ресторана «Альпийская роза». Фото 1913

Как молния Коротков взлетел на площадку и секунду колебался перед дверью, на которой была две надписи. Одна золотая по зеленому с твердым знаком:

ДОРТУАР ПЕПИНЬЕРОКЪ,

другая черным по белому без твердого:

НАЧКАНЦУПРАВДЕЛСНАБ.

(М.А. Булгаков. Дьяволиада)

Воспитательный дом. Фото 1910-х

...Он оказался внизу возле огромной новой стеклянной стены под надписью вверху серебром по синему:

ДЕЖУРНЫЕ КЛАССНЫЕ ДАМЫ и внизу пером по бумаге:

Справочное.

(М.А. Булгаков. Дьяволиада)

Варварская (с 1924 — Ногина, ныне Славянская) площадь. Здание Делового двора. В 1920-х — Всесоюзный совет народного хозяйства (ВСНХ). Фото середины 1920-х

Продолжая погоню, Коротков попадает в некий переулок, «прообраз» которого располагался далеко от Москвы-реки — рядом со Страстной площадью.

Он выбежал на улицу, пробежал ее до конца, свернул в переулок и очутился у подъезда небольшого здания неприятной архитектуры. Серый человек, косой и мрачный, глядя не на Короткова, а куда-то в сторону, спросил:

— Куда ты лезешь?

— Я, товарищ, Коротков, Вэ Пэ, у которого только что украли документы... Все до единого... Меня забрать могут...

— И очень просто, — подтвердил человек на крыльце.

— Так вот позвольте...

— Пущай Коротков самолично и придет.

— Так я же, товарищ, Коротков.

— Удостоверение дай.

— Украли его у меня только что, — застонал Коротков, — украли, товарищ, молодой человек с усиками.

— С усиками? Это, стало быть. Колобков. Беспременно он. Он в нашем районе специяльно работает. Ты его теперь по чайным ищи.

(М.А. Булгаков. Дьяволиада)

Тут находилась охранка — Московское охранное отделение (Отделение по охранению общественной безопасности и порядка), подразделение полиции, занимавшееся политическим сыском. А после революции несколько лет размещался Московский уголовный розыск.

Далее — известный нам дом, в котором располагались учреждения Наркомпроса и где Булгаков в 1921 г. служил секретарем Лито Главполитпросвета.

Воспитательный дом: Гимнастический и актовый залы. Столовая. Классная комната. Фото начала XX в.

Он прыгнул и прицепился к дуге трамвая. Дуга пошатала его минут пять и сбросила у девятиэтажного зеленого здания. Вбежав в вестибюль, Коротков просунул голову в четырехугольное отверстие в деревянной загородке и спросил у громадного синего чайника:

— Где бюро претензий, товарищ?

— 8-й этаж, 9-й коридор, квартира 41-я, комната 302, — ответил чайник женским голосом.

(М.А. Булгаков. Дьяволиада)

Последнее место, куда попадает Коротков и где кончается его жизнь, — дом Нирнзее в Большом Гнездниковском переулке.

На верхних этажах и на крыше этого самого высокого в Москве дома располагались ресторан, кинематограф, бильярдные, зимний каток.

Большой Гнездниковский переулок, дом 3/5 (не сохранился). Фото П.П. Павлова. Середина 1910-х

В июльский душный вечер я вновь поднялся на кровлю того же девятиэтажного нирензеевского дома. <...> На вышке трепетал свет. Гудел аппарат — на экране был помещичий дом с белыми колоннами. А на нижней платформе, окаймляющей верхнюю, при набежавшем иногда ветре шелестели белые салфетки на столах и фрачные лакеи бежали с блестящими блюдами. Нэпманы влезли и на крышу.

(М.А. Булгаков. Сорок сороков)

Сретенский бульвар, дом 6. Современное фото

Большой Гнездниковский переулок, дом 10. Ресторан на крыше дома Нирнзее

Выстрелы летели теперь за Коротковым частые, веселые, как елочные хлопушки, и пули жикали то сбоку, то сверху. Рычащий, как кузнечный мех, Коротков стремился к гиганту — одиннадцатиэтажному зданию, выходящему боком на улицу и фасадом в тесный переулок. На самом углу — стеклянная вывеска с надписью «RESTORAN I PIVO» треснула звездой, и пожилой извозчик пересел с козел на мостовую с томным выражением лица и словами:

— Здорово! Что ж вы, братцы, в кого попало, стало быть?..

Выбежавший из переулка человек сделал попытку ухватить Короткова за полу пиджака, и пола осталась у него в руках. Коротков завернул за угол, пролетел несколько саженей и вбежал в зеркальное пространство вестибюля.

Мальчик в галунах и золоченых пуговках отскочил от лифта и заплакал.

— Садись, дядя. Садись! — проревел он. — Только не бей сироту!

(М.А. Булгаков. Дьяволиада)

Карикатура на нэпманов, проводящих время на крыше дома Нирнзее. Из журнала «Прожектор». 1923

Вид с крыши дома Нирнзее в сторону Тверского бульвара. Фото середины 1910-х

Перед Коротковым сразу открылось худосочное солнце над самой головой, бледненькое небо, ветерок и промерзший асфальт. Снизу и снаружи город дал знать тревожным, смягченным гулом. <...> Солнечная бездна поманила Короткова так, что у него захватило дух. С пронзительным победным кликом он подпрыгнул и взлетел вверх. Вмиг перерезало ему дыхание. Неясно, очень неясно он видел, как серое с черными дырами, как от взрыва, взлетело мимо него вверх. Затем очень ясно увидел, что серое упало вниз, а сам он поднялся вверх к узкой щели переулка, которая оказалась над ним. Затем кровяное солнце со звоном лопнуло у него в голове, и больше он ровно ничего не видал.

(М.А. Булгаков. Дьяволиада)

Переходя к «Роковым яйцам», напомним, что профессор Персиков явно «позаимствовал» фамилию у врача-патологоанатома А.И. Абрикосова — происходившего из знаменитой купеческой семьи, которой принадлежали кондитерская фабрика, кондитерские и чайные магазины.

А.И. Абрикосов-«внук» работал в клинике МГУ в здании Зоологического музея — там служит профессор Персиков и именно там начинается действие булгаковской повести.

Тверская улица, дом 33 (второй, с вывеской) — магазин «Товарищества А.И. Абрикосова сыновей». Фото начала XX в.

Моховая улица, дом 9. Московский государственный университет. Фото 1929

16 апреля 1928 года, вечером, профессор зоологии IV государственного университета и директор зооинститута в Москве Персиков вошел в свой кабинет, помещающийся в зооинституте, что на улице Герцена.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

«Четвертый университет» — вымысел Булгакова: в 1920-х гг. в Москве было два университета (Второй МГУ, созданный в 1918 г. на основе Высших женских курсов, существовал до 1930 г.).

Мы подчеркивали, что одним из прототипов Владимира Ипатьевича Персикова, открывшего красный «луч новой жизни», послужил Владимир Ильич Ленин — недаром они ровесники, сходны их имена, да и внешне булгаковский профессор походит на вождя мировой революции.

Большая Никитская (в 1920-х — Герцена) улица, дом 6. Зоологический музей и Зоологический институт МГУ. Фото около 1910

Председатель Совнаркома В.И. Ленин и нарком просвещения А.В. Луначарский после закладки памятника «Освобожденный труд» (на месте уничтоженного памятника Александру III возле храма Христа Спасителя) 1 мая 1920

Действие смертей и в особенности Суринамской жабы на Персикова не поддается описанию. В смертях он целиком почему-то обвинил тогдашнего наркома просвещения.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Профессор Персиков живет на той же улице, что профессор Преображенский в повести «Собачье сердце», — а возможно, и в том же доме (о нем ниже).

Иногда ходит домой пешком — особенно когда засиживается на работе до рассвета.

Вид на храм Христа Спасителя со стороны Волхонки. Фото начала XX в.

...Персиков лежал у себя на Пречистенке на диване, в комнате, до потолка набитой книгами, под пледом, кашлял и смотрел в пасть огненной печурке, которую золочеными стульями топила Марья Степановна, вспоминал Суринамскую жабу.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Пречистенские ворота. Фото Э.В. Готье-Дюфайе. 1910-е

Ни одного человека ученый не встретил до самого храма. Там профессор, задрав голову, приковался к золотому шлему. Солнце сладостно лизало его с одной стороны.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Но, как правило, профессор пользуется трамваем.

Угол Охотного ряда и Тверской улицы.

...Из Кремля осведомились, как у Персикова идут дела, и важный и ласковый голос спросил, не нужен ли Персикову автомобиль?

— Нет, благодарю вас. Я предпочитаю ездить в трамвае, — ответил Персиков.

— Но почему же? — спросил таинственный голос и снисходительно усмехнулся. С Персиковым все вообще разговаривали или с почтением и ужасом, или же ласково усмехаясь, как маленькому, хоть и крупному ребенку.

— Он быстрее ходит, — ответил Персиков, после чего звучный басок в телефон ответил:

— Ну, как хотите.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

А это — буквально «центральная точка» повести. Если двинуться на трамвае вперед — будет жилье Рокка, если назад — Персикова; а Зооинститут — слева за углом. И неумолимые часы на перекрестке...

Часы (слева) на углу Моховой и улицы Герцена. Фото начала 1930-х

Произошли события, и притом одно за другим. Большую Никитскую переименовали в улицу Герцена. Затем часы, врезанные в стену дома на углу Герцена и Моховой, остановились на 11 с ¼...

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Угол Кузнецкого Моста и Большой Лубянки. Дом фирмы «Ф. Швабе» (производила оптические, физические, геодезические приборы и медицинские инструменты). Фото около 1910

...Пробирался по Моховой, вдохновенный и одинокий, увенчанный неожиданной славой Персиков к огненным часам у манежа.

Слева — гостиница «Националь», справа — «Париж». Фото начала XX в.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Александр Семенович Рокк — недаром наделенный столь «безысходной» фамилией — выдумывает свой безумный проект совсем недалеко от персиковского Зооинститута.

Раушская набережная. Фасад МГЭС-1.Фото 1924

...В номерах на Тверской «Красный Париж» родилась у Александра Семеновича идея, как при помощи луча Персикова возродить в течение месяца кур в республике.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

А вот сюда советовал Персиков Рокку обратиться за средствами защиты.

Раушская набережная, дом 14, строение 1 — особняк, в котором располагался клуб «Красный луч» (затем Дом культуры энергетиков). Современное фото

— Можете купить резиновые перчатки у Швабе на Кузнецком...

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Рокк бездумно применяет открытие Персикова — характерно, что красный луч получается только от электрического света.

Кстати, словосочетание «красный луч» было довольно хорошо известно в Москве начала 1920-х гг. Так назывался рабочий клуб при МГЭС-1, находившийся в доме 14 по той же Раушской набережной.

Существовал на электростанции и спортивный клуб «Красный луч» — его команда по хоккею с мячом была чемпионом Москвы 1923 и 1924 гг.

А с 1926 г. в чемпионате города выступала футбольная команда «Красный луч».

Об открытии Персикова мир узнает благодаря бойкому журналисту Бронскому. Его «коллективным» прототипом послужили родные братья — журналисты Валентин Катаев и Евгений Петров, которые вместе с Булгаковым работали в «Гудке».

Е.П. Петров

На карточке было напечатано изящным шрифтом:

Альфред Аркадьевич Бронский.

Сотрудник московских журналов — «Красный огонек», «Красный перец», «Красный журнал», «Красный Прожектор» и газеты «Красная вечерняя газета».

<...>

Из-за спины Панкрата тотчас вынырнул молодой человек с гладко выбритым маслянистым лицом. Поражали вечно поднятые, словно у китайца, брови и под ними ни секунды не глядевшие в глаза собеседнику агатовые глазки. Одет был молодой человек совершенно безукоризненно и модно. В узкий и длинный до колен пиджак, широчайшие штаны колоколом и неестественной ширины лакированные ботинки с носами, похожими на копыта. В руках молодой человек держал трость, шляпу с острым верхом и блокнот.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

В.П. Катаев

В. И. Ленин в Горках. 1923. Фото М.И. Ульяновой

При сомнительном посредстве журналистов профессор становится знаменитостью — хотя в его портрете хорошего мало.

На второй странице в левом углу в смазанной рамке глянул на него лысый, с безумными и незрячими глазами, с повисшею нижнею челюстью человек, плод художественного творчества Альфреда Бронского. «В.И. Персиков, открывший загадочный красный луч», — гласила подпись под рисунком.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Между тем Республика борется с куриной чумой — и небезуспешно.

Усадьба «Кузьминки». Институт экспериментальной ветеринарии. Фото 1950-х

Антикуриные прививки в Лефортовском ветеринарном институте дали блестящие результаты.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Впрочем, Москва продолжает жить своей праздничной жизнью и поголовную гибель кур не принимает всерьез.

Петровские линии, дом 2. Бывшая гостиница «Ампир», впоследствии «Будапешт». Фото конца 1960-х

В Петровских линиях зелеными и оранжевыми фонарями сиял знаменитый на весь мир ресторан «Ампир»...

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Каретный Ряд, дом 3. Сад «Эрмитаж». Зимний театр и открытая сцена. Фото 1909

В Эрмитаже, где бусинками жалобно горели китайские фонарики в неживой, задушенной зелени, на убивающей глаза своим пронзительным светом эстраде куплетисты Шрамс и Карманчиков пели куплеты, сочиненные поэтами Ардо и Аргуевым:

Ах, мама, что я буду делать
Без яиц?.. —

и грохотали ногами в чечетке.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Мосторг (бывший магазин торгово-промышленного товарищества «Мюр и Мерилиз»). Фото середины 1920-х

На Театральной площади вертелись белые фонари автобусов, зеленые огни трамваев, над бывшим Мюр и Мерилизом, над десятым надстроенным на него этажом, прыгала электрическая разноцветная женщина, выбрасывая по буквам разноцветные слова: «Рабочий кредит».

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Большая Садовая улица, дом 20. Государственный театр им. Вс. Мейерхольда. Фото второй половины 1920-х

Театр покойного Всеволода Мейерхольда, погибшего, как известно, в 1927 году при постановке пушкинского «Бориса Годунова», когда обрушились трапеции с голыми боярами, выбросил движущуюся разных цветов электрическую вывеску, возвещавшую пьесу писателя Эрендорга «Курий дох» в постановке ученика Мейерхольда, заслуженного режиссера республики Кухтермана.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Сравним реальное происшествие, о котором поведал в 1924 г. журнал «Зрелища» (№ 80):

Большая Садовая улица, дом 16. Театр в саду «Аквариум». Открытка начала XX в.

Днем 22 марта в Театре им Всеволода Мейерхольда фотограф Толчан производил съемку «Леса». При съемке всего состава участвующих этого спектакля артисты, с режиссурой во главе, с ведома машиниста разместились на «дороге», висящей на тросах. Неожиданно два троса деформировались, и подготовленные к съемке упали с накренившейся «дороги». Большинство отделалось испугом.

Далее сообщается, что сам Мейерхольд получил небольшое «повреждение глаза, носа и ноги», но некоторые из упавших пострадали довольно серьезно.

Большая Садовая улица, дом 18. 2-й Госцирк (бывший цирк братьев Никитиных), впоследствии Мюзик-холл. Фото 1920-х

...В Аквариуме, переливаясь рекламными огнями и блестя полуобнаженным женским телом, в зелени эстрады, под гром аплодисментов, шло обозрение писателя Ленивцева «Курицыны дети».

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Петровский переулок, дом 3. Театр Корша. Здание построено в 1885 по проекту М.Н. Чичагова. Открытка начала XX в. В начале 1920-х назывался «Театр РСФСР 3-й. Комедия», «Комедия (б. Корш)» и др. Сейчас здесь находится Театр наций.

В цирке бывшего Никитина, на приятно пахнущей навозом коричневой жирной арене мертвенно-бледный клоун Бом говорил распухшему в клетчатой водянке Биму:

— Я знаю, отчего ты такой печальный!

— Отциво? — пискливо спрашивал Бим.

— Ты зарыл яйца в землю, а милиция 15-го участка их нашла.

— Га-га-га-га, — смеялся цирк так, что в жилах стыла радостно и тоскливо кровь и под стареньким куполом веяли трапеции и паутина.

— А-ап! — пронзительно кричали клоуны, и кормленая белая лошадь выносила на себе чудной красоты женщину, на стройных ногах, в малиновом трико.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Пречистенка, дом 16. Особняк А.И. Коншиной. Фото 1910. С 1922 дом занимала Центральная комиссия по улучшению быта ученых (ЦЕКУБУ); ныне Дом ученых

...По Тверской, с фонариками по бокам морд, шли вереницею цирковые ослики, несли на себе сияющие плакаты: «В театре Корш возобновляется "Шантеклер" Ростана».

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

А в здании особняка А.И. Коншиной (Пречистенка, дом 16) Персиков выступал с научным докладом о своем открытии. Увы, на докладе присутствовал и Рокк — отсюда его дурацкая инициатива, едва не приведшая к катастрофе.

Один раз он покинул зоологическое прибежище, чтобы в громадном зале Цекубу на Пречистенке сделать доклад о своем луче и о действии его на яйцеклетку. Это был гигантский триумф зоолога-чудака. В колонном зале от всплеска рук что-то сыпалось и рушилось с потолков и шипящие дуговые трубки заливали светом черные смокинги цекубистов и белые платья женщин. <...> Перед ним в дыхании и тумане были сотни желтых лиц и мужских белых грудей, и вдруг желтая кобура пистолета мелькнула и пропала где-то за белой колонной.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Одно из главных средств борьбы с «гадами» — отравляющие вещества. СССР в 1920-х гг. активно готовился к химической войне. В мае 1924 г. было основано добровольное Общество друзей химической обороны и химической промышленности — Доброхим. Председателем его центрального комитета на первых порах являлся Л.Д. Троцкий.

В кабинете у него было все готово для каких-то таинственных и опаснейших опытов, лежала полосами нарезанная бумага для заклейки дверей, лежали водолазные шлемы с отводными трубками и несколько баллонов, блестящих как ртуть, с этикеткою «Доброхим», «не прикасаться» и рисунками черепа со скелетными костями.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Кропоткинская улица (Пречистенка). Фото 1934

...Шли автомобили, зашитые наглухо в серую броню, с теми же трубками, торчащими наружу, и белыми нарисованными черепами на боках с надписью «газ», «Доброхим».

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Впрочем, газ не очень помогает — равно как и живая сила.

Бойцы Первой конной армии во время парада на Красной площади. Фото 1924

Под утро, по совершенно бессонной Москве, не потушившей ни одного огня, вверх по Тверской, сметая все встречное, что жалось в подъезды и витрины, выдавливая стекла, прошла многотысячная, стрекочущая копытами по торцам, змея конной армии. Малиновые башлыки мотались концами на серых спинах, и кончики пик кололи небо.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

Избавляет Республику от гадов лишь Дед Мороз. Однако против пожаров он все же бессилен — приходится кое-как спасаться самим.

Пречистенка, дом 16 — ворота Дома ученых. Фото начала XX в. Предположительно, у этих самых ворот произошла встреча профессора Преображенского и пса Шарика

...Институт пылал <...> и пожарные автомобили, насасывая воду из кранов, лили струи во все окна, из которых, гудя, длинно выбивалось пламя.

(М.А. Булгаков. Роковые яйца)

В ноябре 1924 г. Булгаков переместился с Большой Садовой на Пречистенку. С этим районом связаны все основные события написанной в начале 1925 г. повести «Собачье сердце».

Пречистенка, дом 9. В 1920-х в нем был магазин Центрохоза

Вьюга в подворотне ревет мне отходную, и я вою с ней.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Дверь через улицу в ярко освещенном магазине хлопнула, и из нее показался гражданин.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

И даже спустя 45 лет здесь продавали колбасу. Интересно, какова она была в смысле качества...

Какого же лешего, спрашивается, носило его в кооператив Центрохоза? Вот он рядом... Чего ждет? У-у-у-у... Что он мог покупать в дрянном магазинишке, разве ему мало охотного ряда? Что такое? Колбасу. Господин, если бы вы видели, из чего эту колбасу делают, вы бы близко не подошли к магазину. Отдайте ее мне. <...> Но ведь вы ни за что не дадите. Ох, знаю я очень хорошо богатых людей! А в сущности — зачем она вам? Для чего вам гнилая лошадь? Нигде, кроме такой отравы не получите, как в Моссельпроме.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Детство Шарика — «солнечный необъятный двор у Преображенской заставы»; там он появился на свет.

Зато жизнь Клима Григорьевича Чугункина, напротив, в этих краях окончилась:

Преображенская застава. Фото начала 1930-х

Причина смерти — удар ножом в сердце в пивной «Стоп-сигнал» у Преображенской заставы.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Получается, что Шарик с Чугункиным по-своему «Преображенские» — не один Филипп Филиппович такой. И недаром псу известны места на северо-востоке Москвы — диаметрально противоположно тому району, где Шарик находится в начале повести.

Парк Сокольники. Фото начала XX в. «Круг» — деревянный круглый павильон (построен перед коронацией Александра III в 1883 по проекту А.С. Каминского), где играли оркестры, устраивались концерты и танцы

Летом можно смотаться в Сокольники, там есть особенная, очень хорошая трава, а кроме того, нажрешься бесплатно колбасных головок, бумаги жирной набросают граждане, налижешься. И если бы не грымза какая-то, что поет на лугу при луне — «милая Аида» — так, что сердце падает, было бы отлично.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

По понятным причинам Шарик в начале повести немало рассуждает о еде.

Пречистенка, дом 22. Пречистенское пожарное депо

Пожарные ужинают кашей, как вам известно.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Имеются в виду пожарные из Пречистенской части — через переулок от дома, где живет профессор Преображенский (на фотографии — угол слева).

В кухне было сыро на полу, кастрюли сияли таинственно и тускло, на столе лежала пожарная фуражка. Шарик лежал на теплой плите, как лев на воротах, и, задрав от любопытства одно ухо, глядел, как черноусый и взволнованный человек в широком кожаном поясе за полуприкрытой дверью в комнате Зины и Дарьи Петровны обнимал Дарью Петровну.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Пес имеет богатый опыт общения с работниками общественного питания.

Пречистенка, дом 11/8. Государственный музей Л.Н. Толстого. Фото 1937. Примечательно, во-первых, что находится он практически напротив тех самых ворот со львами, а во-вторых — что граф Толстой не имел к этому дому никакого отношения

Повар попадается разный. Например — покойный Влас с Пречистенки. Скольким он жизнь спас. Потому что самое главное во время болезни перехватить кус. И вот, бывало, говорят старые псы, махнет Влас кость, а на ней с осьмушку мяса. Царство ему небесное за то, что был настоящая личность, барский повар графов Толстых...

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Напротив Музея Толстого — переулок с красивым названием Мертвый; ныне он Пречистенский.

Вид с Пречистенки на Пречистенский (ранее Мертвый, в 1937—1991 — Н.А. Островского) переулок. Фото 1930-х

По всей Пречистенке сияли фонари. Бок болел нестерпимо, но Шарик временами забывал о нем, поглощенный одной мыслью — как бы не утерять в сутолоке чудесного видения в шубе и чем-нибудь выразить ему любовь и преданность. И раз семь на протяжении Пречистенки до Обухова переулка он ее выразил. Поцеловал в ботик у Мертвого переулка, расчищая дорогу, диким воем так напугал какую-то даму, что она села на тумбу, раза два подвыл, чтобы поддержать жалость к себе.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Дом 24/1 на углу Пречистенки и Чистого (в прошлом Обухова) переулка. Современное фото

В Обухов? Сделайте одолжение. Очень хорошо известен нам этот переулок.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Про этот дом мы уже упоминали.

...У Михаила еще два дядьки были, братья Варвары Михайловны. Покровские, Николай Михайлович и Михаил Михайлович, оба врачи. Николай Михайлович — гинеколог, а Михаил Михайлович — терапевт. Они жили в Москве и часто приезжали к Варваре Михайловне. Они ее очень любили и детей ее любили тоже. У них ни у кого своих детей не было. <...> Михаил никогда об этом не говорил. Ну, Михаил Михайлович был больной психически, а Николай Михайлович долго не женился, но очень любил ухаживать за женщинами. Он в Москве в Обуховом переулке жил. Помните, в «Собачьем сердце», там все написано? <...> Михаил Михайлович жил где-то отдельно. Но часто жил у Николая Михайловича. Для него даже всегда отдельная комната была приготовлена, его комната.

(Т.Н. Кисельгоф. Из семейной хроники Михаила Булгакова)

Как и герой «Собачьего сердца», Н.М. Покровский носил пышные усы.

Н.М. Покровский с киевскими родственниками — сестрами и братом Михаила Булгакова (слева направо: Вера, Николай, Варвара, Надежда). Фото 1912

Он отличался вспыльчивым и непокладистым характером <...> На Николу Зимнего все собирались за именинным столом, где, по выражению М.А., «восседал как некий бог Саваоф» сам именинник. <...> Бог Саваоф любил рассказывать незамысловатый анекдот, исказив его до неузнаваемости...

(Л.Е. Белозерская-Булгакова. Воспоминания)

Преображенский называет дом «Калабуховским» и «Калабуховым»: видимо, соединены фамилия архитектора С.М. Калугина, по чьему проекту построен дом, и название переулка — Обухов.

Мясницкая улица, 43, дом А.И. Лобанова-Ростовского. Фото 1927. После революции здесь помещался Московский союз потребительских обществ — МСПО

...Ну, теперь стало быть, пошло, пропал Калабуховский дом. Придется уезжать, но куда спрашивается. Все будет, как по маслу. Вначале каждый вечер пение, затем в сортирах замерзнут трубы, потом лопнет котел в паровом отоплении и так далее. Крышка Калабухову.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Как и в других булгаковских текстах, в «Собачьем сердце» немало деталей московского быта 1920-х годов.

...Зелено-голубые вывески с надписью «МСПО — Мясная торговля».

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Реклама Главрыбы

«А» он выучил в «Главрыбе» на углу Моховой, потом и «б» — подбегать ему было удобнее с хвоста слова «рыба», потому что при начале слова стоял милиционер.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Улица Мира находилась в Париже — но, как видим, такое название было и в Москве (Петровка, 5).

Субъект в экстазе махнул рукой.

— Двадцать пять лет, клянусь богом, профессор, ничего подобного. Последний раз в 1899 году в Париже на рю де ла Пэ.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Реклама объединения «Жиркость». Жиркость, ТЭЖЭ — созданное в 1922 Государственное объединение (трест) заводов жировой и костеобрабатывающей промышленности

— А почему вы позеленели?

Лицо пришельца затуманилось.

— Проклятая Жиркость! Вы не можете себе представить, профессор, что эти бездельники подсунули мне вместо краски. Вы только поглядите, бормотал субъект, ища глазами зеркало. — Им морду нужно бить! — свирепея, добавил он.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Через дом от профессора Преображенского (за пожарной частью) живет американская танцовщица Айседора Дункан.

Здесь с 1921 г. находилась школа танца Айседоры Дункан. Вместе с ней в этом доме в 1921—1923 гг., до отъезда за границу и после возвращения оттуда некоторое время жил ее муж Сергей Есенин.

Пречистенка, 20 — бывший дом А.П. Ермолова. Фото Э.В. Готье-Дюфайе. 1910-е

— Извиняюсь, — перебил его Швондер, — вот именно по поводу столовой и смотровой мы и пришли поговорить. Общее собрание просит вас добровольно, в порядке трудовой дисциплины, отказаться от столовой. Столовых нет ни у кого в Москве.

— Даже у Айседоры Дункан! — звонко крикнула женщина.

С Филиппом Филипповичем что-то сделалось, вследствие чего его лицо нежно побагровело и он не произнёс ни одного звука, выжидая, что будет дальше.

— И от смотровой также, — продолжал Швондер, — смотровую прекрасно можно соединить с кабинетом.

— Угу, — молвил Филипп Филиппович каким-то странным голосом, — а где же я должен принимать пищу?

— В спальне, — хором ответили все четверо.

Багровость Филиппа Филипповича приняла несколько сероватый оттенок.

— В спальне принимать пищу, — заговорил он слегка придушенным голосом, — в смотровой читать, в приемной одеваться, оперировать в комнате прислуги, а в столовой осматривать. Очень возможно, что Айседора Дункан так и делает. Может быть, она в кабинете обедает, а кроликов режет в ванной. Может быть. Но я не Айседора Дункан!.. — вдруг рявкнул он и багровость его стала желтой. — Я буду обедать в столовой, а оперировать в операционной! Передайте это общему собранию и покорнейше вас прошу вернуться к вашим делам, а мне предоставить возможность принять пищу там, где ее принимают все нормальные люди, то есть в столовой, а не в передней и не в детской.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Никольская улица, дом 17. Гостиница и ресторан «Славянский базар» (ныне не существуют). Фото начала XX в.

...Холодными закусками и супом закусывают только недорезанные большевиками помещики. Мало-мальски уважающий себя человек оперирует закусками горячими. А из горячих московских закусок — это первая. Когда-то их великолепно приготовляли в «Славянском базаре».

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Шариков выбирает себе имя по названию государственного треста, занимавшегося снабжением полиграфических предприятий оборудованием и материалами.

Реклама треста «Полиграф»

— Как же вам угодно именоваться? Человек поправил галстух и ответил:

— Полиграф Полиграфович.

(М.А.Булгаков. Собачье сердце)

Одежда у Шарикова, как у большинства горожан, от Москвошвея (Московское объединение швейных предприятий).

Выставочный зал Москвошвея на Петровке. Фото 1927

Напевая по своему обыкновению, он спросил: «Что же мы теперь будем делать?» И сам же ответил буквально так: «Москвошвея, да... От Севильи до Гренады. Москвошвея, дорогой доктор...» Я ничего не понял. Он пояснил: «Я вас прошу, Иван Арнольдович, купить ему белье, штаны и пиджак».

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

И зрелища герой предпочитает вполне демократические.

Реклама Москвошвея

Цветной бульвар. Бывший цирк Саламонского, в 1920-х — Первый госцирк. Фото начала XX в.

— У Саламонского, — стал вычитывать Борменталь, — четыре какие-то... Юссемс и человек мертвой точки.

— Что за Юссемс? — подозрительно осведомился Филипп Филиппович.

— Бог их знает. Впервые это слово встречаю.

— Ну, тогда лучше смотрите у Никитиных. Необходимо, чтобы было все ясно.

— У Никитиных... У Никитиных... Гм... Слоны и предел человеческой ловкости.

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

Как полноценный советский человек Шариков встает на учет на биржу труда.

Возможно, там ему и предложили страшноватую службу, которую Шариков (в соответствии с наклонностями) принял.

Рахмановский переулок, дом 3. Биржа труда. Фото 1920-х

Лубянская площадь — вид на Большую Лубянку.Фото середины 1920-х. Слева на фото — Лубянский пассаж, где в 1920-х размещался отдел благоустройства Московского управления коммунального хозяйства (МКХ). В этом отделе был подотдел очистки, а в нем — отделение обезвреживания. Его-то и возглавил булгаковский герой

Было напечатано: «Предъявитель сего товарищ Полиграф Полиграфович Шариков действительно состоит заведующим подотделом очистки города Москвы от бродячих животных (котов и пр.) в отделе МКХ».

(М.А. Булгаков. Собачье сердце)

В 1950-х гг. на месте Лубянского пассажа был построен магазин «Детский мир» (ныне Центральный детский магазин). В повести же события вернулись вроде бы к исходной точке. Но это только в повести.

Примечания

В названии цитата из повести «Роковые яйца».