Вернуться к Е.А. Яблоков. Москва Булгакова

«Бывают сложные машины на свете, но театр сложнее всего»

В угловом доме (по старой нумерации дом 22) в 1920-х находилась Малая сцена, 2-я студия МХАТ.

«Этот мир мой...» — шепчет булгаковский герой, впервые оказавшись в театре. Слова, абсолютно точно характеризующие самого писателя. Мало какие пьесы Булгакова при его жизни увидели сцену — большинство их не было поставлено или не дошло до премьеры; а из состоявшихся спектаклей не все принесли драматургу радость и удовлетворение. Однако несмотря ни на что Булгаков оставался человеком театральным в полном смысле слова. Не только в драматургических, но и в эпических его произведениях торжествует «мир-театр» — играющий и многогранный.

Впрочем, в булгаковскую эпоху образ «мира-театра» обрел иное воплощение. Писатель видел, как чем дальше, тем больше «театр» подменял реальность и жизнь превращалась в безжалостную иллюзию — хотя декорации становились все величественнее.

Глубокоуважаемый Михаил Афанасьевич!

Крайне хотел бы с Вами познакомиться и переговорить о ряде дел, интересующих меня и, может быть, могущих быть любопытными и Вам.

Если Вы свободны, был бы рад встретиться с Вами завтра вечером (4. IV) в помещении Студии...

(Б.И. Вершилов — М.А. Булгакову, 3 апреля 1925 г.)

Вид от Тверской улицы на Камергерский переулок. Фото начала XX в.

Сегодня днем проходили по Камергерскому переулку и видели, как ломали, вернее, доламывали Малую сцену МХАТа, — место рождения М.А. как драматурга. Там шли первые репетиции «Дней Турбиных», или, как тогда называлось, «Белой гвардии».

(Е.С. Булгакова. Дневник 15 ноября 1937 г.)

Афиша спектакля «Дни Турбиных»

В центре города, там, где рядом с театром гастрономический магазин, а напротив «Бандажи и корсеты», стояло ничем не примечательное здание, похожее на черепаху и с матовыми, кубической формы, фонарями.

(М.А. Булгаков. Записки покойника)

С середины XIX в. дом принадлежал С.А. Римскому-Корсакову, мужу С.А. Грибоедовой — кузины автора «Горя от ума». Затем перешел к нефтепромышленнику Г.М. Лианозову; при нем здание в 1882 г. было реконструировано (по проекту М.Н. Чичагова), оборудован зал, который Лианозов сдавал внаем театру Ф.А. Корша и др.

В 1902 г. здание перестроено по проекту Ф.О. Шехтеля для Московского художественного театра (МХТ), с 1919 г. ставшего академическим (МХАТ).

В квартире 14 жил актер МХАТа В.А. Степун, у которого была устроена пирушка в честь премьеры «Дней Турбиных».

Московский художественный театр. Фото 1924

Во дворе дома 41, в больших комнатах нижнего этажа были накрыты длиннейшие столы. На мою долю пришлась забота о пище и вине. В помощники ко мне поступил Петя Васильев. К счастью, в центре Москвы еще существовал Охотный ряд — дивное предприятие! Мы взяли извозчика и объехали сразу все магазины подряд: самая разнообразная икра, балык, белорыбица, осетрина, семга, севрюга — в одном месте, бочки различных маринадов, грибов и солений — в другом, дичь и колбасы — в третьем. Вина — в четвертом. Пироги и торты заказали в Столешниковом переулке у расторопного частника. Потом все завезли к милым Степунам. <...> Всю-то ночку мы веселились, пели и танцевали.

(Л.Е. Белозерская-Булгакова. Воспоминания)

Вскоре после телефонного разговора со Сталиным Булгаков был принят во МХАТ на должность режиссера-ассистента и служил в этом театре более шести лет.

М.А. Булгаков с участниками спектакля «Дни Турбиных». 22 сентября 1926

Зрительный зал и сцена МХАТа. Фото 1923

Когда Михаил Афанасьевич был приглашен на работу в Художественный театр, один московский драматург В., встретив его в клубе писателей, сказал ему:

— Я слыхал, что вас пригласили в Художественный театр, но на какую роль, интересно знать?

Ответ Михаила Афанасьевича прозвучал довольно резко и громко:

— На должность штатного контрреволюционера с хорошим окладом!

(Н.П. Ракицкий. Встречи с М.А. Булгаковым)

В 1931 г. Булгаков был зачислен в актерский цех МХАТа.

18 февраля 1932 г. состоялось возобновление запрещенного в 1929 г. мхатовского спектакля «Дни Турбиных» (в целом с 1926 г. по 1941 г. он был сыгран 987 раз).

28 ноября 1932 г. — премьера спектакля «Мертвые души» по сделанной Булгаковым инсценировке поэмы Н.В. Гоголя.

Сивцев Вражек, дом 41 (слева). Фото Э.В. Готье-Дюфайе. 1910-е

Заявление Булгакова о приеме на работу. 10 мая 1930

— Во главе нашего театра стоят двое директоров — Иван Васильевич и Аристарх Платонович.

(М.А. Булгаков. Записки покойника)

Письмо М.А. Булгакова К.С. Станиславскому с просьбой об актерской должности и положительная резолюция адресата

Руководство МХАТ — К.С. Станиславский и В.И. Немирович-Данченко театром совершенно не интересуются. Они больше заняты своими оперными театрами. Все более обостряющаяся взаимная склока между ними совершенно уничтожила единое руководство МХАТом. В театре сейчас две линии, два лагеря, вербующие своих сторонников, втягивающие актеров и режиссеров в мелкие интриги и дрязги. Созданы два секретариата, усиленно раздувающие склочную атмосферу.

(А.С. Щербаков, заведующий отделом культпросветработы ЦК ВКП(б), — И.В. Сталину, Л.М. Кагановичу и Н.И. Ежову, 17 сентября 1935 г.)

Взаимоотношения двух мастеров писатель представлял не только по личным впечатлениям, но и по рассказам других — например, О.С. Бокшанской (сестры Е.С. Булгаковой), которая была секретарем Немировича-Данченко.

К.С. Станиславский (Алексеев) и В.И. Немирович-Данченко

...Аристарх Платонович не разговаривает с Иваном Васильевичем с тысяча восемьсот восемьдесят пятого года.

(М.А. Булгаков. Записки покойника)

Из Олиных рассказов.

У Константина Сергеевича и Немировича созрела мысль исключить филиал из Художественного театра, помещение взять под один из двух их оперных театров, а часть труппы уволить и изгнать в окраинный театр, причем Вл. Ив. сказал:

— У Симонова монастыря воздух даже лучше... Правда, им нужен автомобильный транспорт...

Но старики никак не могут встретиться вместе, чтобы обсудить этот проект.

К.С. позвонил Оле:

— Пусть Владимир Иванович позвонит ко мне.

Оля — Вл. Ив-чу. Тот:

— Я не хочу говорить с ним по телефону, он меня замучает. Я лучше к нему заеду... тринадцатого, хотя бы.

Оля — К.С.'у. К.С.:

— Я не могу принять его тринадцатого, раз что у меня тринадцатое — выходной день. Мне доктор не позволяет даже по телефону говорить.

Вл. Ив. — Оле: — Я могу прийти шестнадцатого.

Оля — К.С.'у.

К.С. — Жена моя, Маруся, больна, она должна разгуливать по комнатам, я не могу ее выгнать.

Вл. Ив. — Оле: — Я приеду только на пятнадцать минут.

К.С. — Оле: — Ну хорошо, я выгоню Марусю, пусть приезжает.

Вл. Ив. — Оле: — Я к нему не поеду, я его не хочу видеть. Я ему письмо напишу.

Потом через два часа Вл. Ив. звонит:

— Я письма не буду писать, а то он скажет, что я жулик и ни одному слову верить все равно не будет. Просто позвоните к нему и скажите, что я шестнадцатого занят.

(Е.С. Булгакова. Дневник 13 апреля 1935 г.)

О.С. Бокшанская

— Как пройдете большой серый дом, — говорил Бомбардов, — повернете налево, в тупичок. Тут уж легко найдете. Ворота резные, чугунные, дом с колоннами. С улицы входа нету, а поверните за угол во дворе. Там увидите человека в тулупе, он у вас спросит: «Вы зачем?» — а вы ему скажите только одно слово: «Назначено».

(М.А. Булгаков. Записки покойника)

Леонтьевский переулок, дом 6, где жил К.С. Станиславский (в настоящее время — Дом-музей К.С. Станиславского). Фото 1950-х

...Вы должны читать Вашу пиэсу Ивану Васильевичу. Для этого Вам надлежит прибыть в Сивцев Вражек 13-го в понедельник...

(М.А. Булгаков. Записки покойника)

Сивцев Вражек, дом 27, где в 1843—1846 жил А.И. Герцен (ныне Дом-музей А.И. Герцена). Фото Э.В. Готье-Дюфайе. 1910-е. Возможный прообраз дома Ивана Васильевича в романе «Записки покойника»

Тимофеев. Когда вы говорите, Иван Васильевич, впечатление такое, что вы бредите!

(М.А. Булгаков. Иван Васильевич)

В октябре 1931 г. МХАТ подписал с Булгаковым договор на постановку его пьесы о Мольере. Однако репетиции, то прекращавшиеся, то возобновлявшиеся, растянулись почти на пять лет.

Петровский переулок, дом 3. Бывший театр Ф.А. Корша; с 1933 филиал МХАТа

«Мольер»: ну что ж, ну, репетируем. Но редко, медленно. И, скажу по секрету, смотрю на это мрачно. Люся без раздражения не может говорить о том, что Театр проделал с этой пьесой. А для меня этот период волнений давно прошел. И если бы не мысль о том, что нужна новая пьеса на сцене, чтобы дальше жить, я бы и перестал о нем думать. Пойдет — хорошо, не пойдет — не надо. Но работаю на этих редких репетициях много и азартно. Ничего не поделаешь со сценической кровью!

(М.А. Булгаков — П.С. Попову, 14 марта 1934 г.)

Премьера спектакля «Мольер» состоялась 16 февраля 1936 г. Он был сыгран семь раз.

М.А. Булгаков на генеральной репетиции «Мольера» 15 февраля 1936

Мои предложения: Побудить филиал МХАТа снять этот спектакль не путем формального его запрещения, а через сознательный отказ театра от этого спектакля, как ошибочного, уводящего их с линии социалистического реализма. Для этого поместить в «Правде» резкую редакционную статью о «Мольере» в духе этих моих замечаний и разобрать спектакль в других органах печати.

(П.М. Керженцев, председатель Всесоюзного комитета по делам искусств при СНК СССР — в Политбюро ЦК ВКП(б), 29 февраля 1936 г.)

М.А. Булгаков. Шарж мхатовского актера Б.Н. Ливанова

Молотову. По-моему, т. Керженцев прав. Я за его предложение.

Сталин

Рукопись «Записок покойника»

Принять предложение т. Керженцева, изложенное в его записке от 29.11.36 г.

(Постановление Политбюро ЦК ВКБ(б) от 8 марта 1936 г. «О постановке "Мольера" М. Булгакова в филиале МХАТ»)

9 марта 1936 г. в газете «Правда» вышла редакционная статья «Внешний блеск и фальшивое содержание: о пьесе М. Булгакова в филиале МХАТ». Прямого запрета спектакля не последовало — после этой статьи он был снят с репертуара дирекцией театра.

В дирекцию МХАТ СССР им. Горького
Михаила Афанасьевича Булгакова

Заявление

Ввиду того, что тяжелое состояние мое, вызванное снятием моих последних пьес, лишает меня возможности продолжать службу во МХАТ, прошу меня от нее освободить.

М. Булгаков
Москва, 1936, 15 сентября

Тверская улица, дом 42 (ныне дом 16). Фото начала 1930-х

Из Художественного театра я ушел. Мне тяжело работать там, где погубили «Мольера». <...> Тесно мне стало в проезде Художественного театра, довольно фокусничали со мной.

(М.А. Булгаков — В.В. Вересаеву, 2 октября 1936 г.)

Десятилетний юбилей премьеры «Дней Турбиных» Булгаков отметил началом работы над романом «Записки покойника», отразившим мхатовские впечатления писателя; здесь гротеск и сарказм смешаны с любовью и восхищением.

Однако разрыв оказался не окончательным.

В этом здании находился Дом актера, где 3 ноября 1938 г. состоялся торжественный вечер в связи с 40-летием МХАТа. Булгаков выступал на нем как конферансье написанного им приветствия МХАТу от Большого театра.

Той же осенью 1938 г. драматург принял предложение МХАТа написать пьесу о Сталине: приближался 60-летний юбилей генерального секретаря ЦК ВКП(б). Пьеса «Батум» была закончена к концу июля 1939 г.; на постановку оставалось всего пять месяцев.

МХАТ решил направить в творческую командировку на Кавказ бригаду из нескольких человек; в нее входил и Булгаков. Днем 14 августа группа села в поезд и отправилась в Тбилиси. Однако спустя несколько часов возвратилась.

Параллельно «роману с МХАТом», охватившему большую часть московской жизни писателя, в середине 1920-х гг. началось сотрудничество Булгакова с другим московским театром.

Телеграмма из МХАТа, отправленная 14 августа 1939 в 13 час. 30 мин. Адрес: «Поезд № 29 вышедший 14/8 вагон международный, место 17 Булгакову Лесли Виленкину». Текст: «Надобность поездки отпала возвращайтесь Москву Калишьян»

— Гриша заведует литературной частью в Когорте Дружных. <...> Когорта — это театр.

(М.А. Булгаков. Записки покойника)

Арбат, дом 26. Бывший дом Сабашниковых; сооружен в 1873 по проекту А.С. Каминского. В 1921 передан Третьей студии МХТ и перестроен. С 1926 — Театр им. Евгения Вахтангова (впоследствии было построено новое здание)

Однажды <...> появилось двое — оба высоких, оба очень разных. Один из них молодой, другой значительно старше. У молодого брюнета были темные «дремучие» глаза, острые черты и высокомерное выражение лица. Держался он сутуловато (так обычно держатся слабогрудые, склонные к туберкулезу люди). Трудно было определить его национальность: грузин, еврей, румын — а может быть, венгр? Второй был одет в мундир тогдашних лет — в толстовку — и походил на умного инженера.

Оба оказались из Вахтанговского театра. Помоложе — актер Василий Васильевич Куза (впоследствии погибший в бомбежку в первые дни войны); постарше — режиссер Алексей Дмитриевич Попов. Они предложили М.А. написать комедию для театра.

(Л.Е. Белозерская-Булгакова. Воспоминания)

Премьера «Зойкиной квартиры» состоялась 28 октября 1926 г., всего на три недели позже премьеры «Дней Турбиных». Как и во МХАТе, успех был огромен: за два с половиной года спектакль сыграли 198 раз. В марте 1929 г. «Зойкина квартира» вместе с другими пьесами Булгакова была запрещена.

В 1934 г. Булгаков подписал с вахтанговцами договор на пьесу «Александр Пушкин». Выпуск спектакля предполагался в начале 1937 г. — к 100-летней годовщине со дня гибели поэта, которую называли «Пушкинским юбилеем».

Однако после статьи в «Правде» «Внешний блеск и фальшивое содержание» и снятия спектакля «Мольер» репетиции в Вахтанговском театре были прекращены и больше не возобновлялись.

Договор с Камерным театром на комедию «Багровый остров» Булгаков заключил 30 января 1926 г.; его работа над пьесой продолжалась до весны 1927 г. Премьера спектакля состоялась 11 декабря 1928 г. Он имел большой успех, и до марта 1929 г. прошло более 60 представлений — после чего «Багровый остров» запретили.

Сцена из спектакля «Зойкина квартира»

Вчера М.А. закончил комедию «Блаженство», на которую заключил договор с Сатирой.

(Е.С. Булгакова. Дневник 13 апреля 1934 г.)

Оформление Страстной площади к Пушкинскому юбилею. Фото Э.Н. Евзерихина. 1937

25 апреля М.А. читал в Сатире «Блаженство». Чтение прошло вяло. Просят переделок. Картины «в будущем» никому не понравились.

(Е.С. Булгакова. Дневник 1 мая 1934 г.)

Справка о запрещении всех пьес Булгакова

Сатира просит М.А. из «Блаженства» сделать комедию, в которой бы Иван Грозный действовал в современной Москве.

(Е.С. Булгакова. Дневник 17 сентября 1934 г.)

Тверской бульвар, дом 23. Камерный театр. Фото конца 1930-х. В начале XX в. здесь размещались различные учреждения. В 1914 здание было арендовано режиссером А.Я. Таировым и перестроено для Камерного театра. Ныне — Московский драматический театр имени А.С. Пушкина

М.А. читал труппе Сатиры «Ивана Васильевича». Громадный успех.

(Е.С. Булгакова. Дневник 1 ноября 1935 г.)

Сцена из спектакля «Багровый остров»

Несколько дней назад Театр сатиры пригласил для переговоров. Они хотят выпускать пьесу, но боятся неизвестно чего.

(Е.С. Булгакова. Дневник 5 апреля 1936 г.)

Рукопись комедии «Иван Васильевич»

Репетиция «Ивана Васильевича» в гримах и костюмах. Без публики. По безвкусию и безобразию это редкостная постановка.

(Е.С. Булгакова. Дневник 11 мая 1936 г.)

Площадь Маяковского (до 1935 — Триумфальная), угол 1-й Брестской улицы, дом 1/29 (не сохранился). Фото 1936. Бывший дом Гладышева (построен в 1860-х). С 1910 театр-варьете «Альказар», в 1920-х Театр оперетты, с 1927 Театр сатиры (позже — Театр эстрады, затем театр «Современник»)

Генеральная без публики «Ивана Васильевича». <...> Немедленно после спектакля пьеса была запрещена.

(Е.С. Булгакова. Дневник 13 мая 1936 г.)

В начале 1934 г. в Большом театре поставили оперу Д.Д. Шостаковича «Катерина Измайлова» по повести Н.С. Лескова «Леди Макбет Мценского уезда». 28 января 1936 г. в газете «Правда» появилась статья «Сумбур вместо музыки (Об опере "Леди Макбет Мценского уезда")», открывшая кампанию террора в искусстве, который именовался «борьбой с формализмом».

В одном из шутливых устных рассказов Булгакова (записанных по памяти женой писателя) карикатурно изложена «история» появления этой статьи.

Когда опера кончается, Сталин встает и говорит своей свите: <...>

— Я не люблю давить на чужие мнения, я не буду говорить, что, по-моему, это какофония, сумбур в музыке, а попрошу товарищей высказать совершенно самостоятельно свои мнения.

Сталин. Ворошилов, ты самый старший, говори, что ты думаешь про эту музыку?

Ворошилов. Так что, вашество, я думаю, что это — сумбур.

Сталин. Садись со мной рядом, Клим, садись. Ну а ты, Молотов, что ты думаешь?

Молотов. Я, вваше ввеличче-ство, ддумаю, что это ккакофония.

Сталин. Ну ладно, ладно, пошел уж заикаться, слышу! Садись здесь около Клима. Ну а что думает наш сионист по этому поводу?

Каганович. Я так считаю, ваше величество, что это и какофония и сумбур вместе!

Сталин. Микояна спрашивать не буду, он только в консервных банках толк знает... Ну ладно, ладно, только не падай! А ты, Буденный, что скажешь?

Буденный (поглаживая усы). Рубать их всех надо!

Сталин. Ну что ж уж сразу рубать? Экий ты горячий! Садись ближе! Ну, итак, товарищи, значит, все высказали свое мнение, пришли к соглашению. Очень хорошо прошло коллегиальное совещание. Поехали домой. <...>

Наутро в газете «Правда» статья «Сумбур в музыке». В ней несколько раз повторяется слово «какофония».

...Остается решить, что делать с Большим театром. М.А. говорит, что он не может оставаться в безвоздушном пространстве, что ему нужна окружающая среда, лучше всего — театральная. И что в Большом его привлекает музыка.

(Е.С. Булгакова. Дневник 15 сентября 1936 г.)

Большой театр. Фото 1935

Теперь я буду заниматься сочинением оперных либретто.

(М.А. Булгаков — В.В. Вересаеву, 2 октября 1936 г.)

Был в Москве театр, с основателем и руководителем которого Булгаков никогда не сотрудничал и режиссуру его не принимал, однако относился с явным вниманием — которое было взаимным.

В 6-м подъезде у сетчатой трубы мертвого лифта. Отдышался. Дверь. Две надписи. «Кв. 50». Другая загадочная: «Худо». Отдышаться. Как-никак, а ведь решается судьба.

Толкнул незапертую дверь. В полутемной передней огромный ящик с бумагой и крышка от рояля. Мелькнула комната, полная женщина в дыму. Дробно застучала машинка. Стихла. Басом кто-то сказал: «Мейерхольд». <...>

В тумане летел опять вниз. Мелькнула машинка. Не бас, а серебристое сопрано сказало: «Мейерхольд. Октябрь театра»...

(М.А. Булгаков. Записки на манжетах)

Сталин возле Большого театра. Фото 1930-х

Пошел в театр Гитис на «Великодушного рогоносца» в постановке Мейерхольда. <...> ...В общипанном, ободранном, сквозняковом театре вместо сцены — дыра (занавеса, конечно, нету и следа). В глубине — голая кирпичная стена с двумя гробовыми окнами.

А перед стеной сооружение. По сравнению с ним проект Татлина может считаться образцом ясности и простоты. Какие-то клетки, наклонные плоскости, палки, дверки и колеса. И на колесах буквы кверху ногами «сч» и «те».

Театральные плотники, как дома, ходят взад и вперед, и долго нельзя понять: началось уже действие или еще нет.

Когда же оно начинается (узнаешь об этом потому, что все-таки вспыхивает откуда-то сбоку свет на сцене), появляются синие люди (актеры и актрисы все в синем. Театральные критики называют это прозодеждой. Послал бы я их на завод, денька хоть на два! Узнали бы они, что такое прозодежда!). <...>

В зале настроение как на кладбище, у могилы любимой жены.

(М.А. Булгаков. Столица в блокноте)

Мейерхольд поставил «Ревизора». Мы с М.А. были на генеральной репетиции и, когда ехали домой на извозчике, так спорили, что наш возница время от времени испуганно оглядывался. Спектакль мне понравился, было интересно. Я говорила, что режиссер имеет право показывать эпоху не только в мебели, тем более, если он талантливо это делает, а М.А. считал, что такое самовольное вторжение в произведение искажает замысел автора и свидетельствует о неуважении к нему. По-моему, мы, споря, кричали на всю Москву...

(Л.Е. Белозерская-Булгакова. Воспоминания)

Мейерхольд неоднократно пытался привлечь Булгакова к сотрудничеству — но безуспешно.

В 1931 году Всеволод Мейерхольд пригласил Михаила Афанасьевича приехать к нему в театр побеседовать. <...> В жизни не видела более неуютного театра...

(Л.Е. Белозерская-Булгакова. Воспоминания)

Булгаков не принимал «левую» эстетику Мейерхольда, а Маяковский, которому она была близка, пренебрежительно относился к «традиционным» театрам вообще и МХАТу в частности.

Я думаю, что это правильное логическое завершение: начали с тетей Маней и дядей Ваней и закончили «Белой гвардией».

(В.В. Маяковский. Выступление по докладу А.В. Луначарского «Театральная политика советской власти» 2 октября 1926 г.)

Фамилия Булгакова числится у Маяковского в «словаре умерших слов»:

Профессор. Товарищ Березкина, вы стали жить воспоминаниями и заговорили непонятным языком. Сплошной словарь умерших слов. Что такое «буза»? (Ищет в словаре.) Буза... Буза... Буза... Бюрократизм, богоискательство, бублики, богема, Булгаков...

(В.В. Малковский. Клоп)

Идейное и творческое соперничество сатириков подчас принимало форму игры не только литературной, но и реальной.

...Он играл с Маяковским на биллиарде, и я ненавидела Маяковского и настолько явно хотела, чтобы он проиграл Мише, что Маяковский уверял, что у него кий в руках не держится. (Он играл ровнее Миши, — Миша иногда играл блестяще, а иногда мазал.)

(Е.С. Булгакова. Запись 13 февраля 1961 г.)

17 апреля 1930 г. Булгаков был на похоронах Маяковского. Прочитав в газете предсмертное письмо поэта «Всем», он, по воспоминаниям М.А. Чимишкян, показал ей строку «Любовная лодка разбилась о быт» и спросил: «Скажи — неужели вот — это? Из-за этого?.. Нет, не может быть! Здесь должно быть что-то другое!»

Сохранился набросок стихотворения Булгакова «Funérailles» («Похороны»), где он говорит о себе, но при этом звучит отголосок слов Маяковского о «любовной лодке».

Почему ты явился непрошенный
Почему ты кричал
Почему твоя лодка брошена
Раньше времени на причал?

(М.А. Булгаков. Funérailles)

В годы террора Булгаков, переживший разгром «Мольера» и других своих пьес, с горечью и гневом наблюдал за тем, как Мейерхольд пытается спасти театр и себя.

Есть такой Театр сатиры, хороший по существу театр. <...> В этом театре смех превращается в зубоскальство. Этот театр начинает искать таких авторов, которые, с моей точки зрения, ни в какой мере не должны быть в него допущены. Сюда, например, пролез Булгаков. <...> Это никуда не годится.

(В.Э. Мейерхольд. Выступление на собрании театральных критиков Москвы 26 марта 1936 г.)

В.Э. Мейерхольд. Портрет работы Ю.П. Анненкова

...Купили номер журнала «Театр и драматургия» в поезде. <...> ...Очень некрасивая выходка Мейерхольда в адрес М.А. А как Мейерхольд просил у М.А. пьесу — каждую, которую М.А. писал.

(Е.С. Булгакова. Дневник 12 июня 1936 г.)

Большая Садовая улица, дом 20. Бывший театр «Буфф» Ш. Омона. Построен в 1902 по проекту М.А. Дурнова. С 1912 (в перестроенном виде) — театр И.С. Зона. В 1920—1938 — Государственный театр им. Вс. Мейерхольда (ГОСТИМ).

Особенную гнусность отмочил Мейерхольд. Этот человек беспринципен настолько, будто на нем нет штанов. Он ходит по белу свету в подштанниках.

(М.А. Булгаков — С.А. Ермолинскому, 14 июня 1936 г.)

Афиша спектакля «Великодушный рогоносец». 1922

Рассказывали, что Мейерхольд на собрании актива работников искусств каялся в своих грехах. Причем это было так неожиданно, так позорно и в такой форме, что сначала подумали, что он издевается.

(Е.С. Булгакова. Дневник 30 марта 1937 г.)

Афиша поставленной Мейерхольдом комедии В.В. Маяковского «Клоп». 1929

В «Правде» статья Керженцева «Чужой театр» о Мейерхольде.

Резкая критика всего театрального пути Мейерхольда. Театр несомненно закроют.

(Е.С. Булгакова. Дневник 17 декабря 1937 г.)

Малый Гнездниковский переулок, дом 7; в 1920-х — Госкинокомитет. А.В. Луначарский, В.В. Маяковский и председатель Госкинокомитета Д.Н. Лещенко выходят после заседания. Фото 1920

Сегодня — постановление Комитета о ликвидации театра Мейерхольда.

(Е.С. Булгакова. Дневник 8 января 1938 г.)

Черновик стихотворения «Funérailles». 28 декабря 1930

Что же теперь будет с Мейерхольдом?

(Е.С. Булгакова. Дневник 17 января 1938 г.)

20 июня 1939 г. — за месяц до того как Булгаков завершил пьесу «Батум» — Мейерхольд был арестован. 2 февраля 1940 г. режиссера после пыток расстреляли. Тело было кремировано, и пепел высыпан в общую могилу на Донском кладбище. Это случилось за пять недель до смерти Булгакова.

31 марта 1934 г. Булгаков заключил договор с 1-й кино-фабрикой «Союзфильм» на киносценарий «Похождения Чичикова, или Мертвые души».

На днях приходил кинорежиссер Пырьев с предложением делать сценарий для кино по «Мертвым душам». М.А. согласился — будет делать летом.

(Е.С. Булгакова. Дневник 13 апреля 1934 г.)

В.Э. Мейерхольд. Фото из следственного дела НКВД. 1939

Вчера вечером — Пырьев и Вайсфельд, по поводу «Мертвых душ». М.А. написал экспозицию.

Пырьев:

— Вы бы, М.А., поехали на завод, посмотрели бы...

(Дался им этот завод!)

М.А.:

— Шумно очень на заводе, а я устал, болен. Вы меня отправьте лучше в Ниццу.

(Е.С. Булгакова. Дневник 11 мая 1934 г.)

Раменки (сейчас Мосфильмовская улица, дом 1). Главный корпус киностудии «Мосфильм» (до 1935. — московская кинофабрика «Союзфильм», Москинокомбинат); построен в 1930 (съемки начались в 1932). Фото 1970-х

Якин. Боже, какие слова! Зиночка, это недоразумение, клянусь кинофабрикой!

(М.А. Булгаков. Иван Васильевич)

Сценарий был написан, и работа над фильмом началась, однако прервалась ввиду развернувшейся в 1936 г. «борьбы с формализмом» — Пырьев переключился на картину «Партийный билет» и к «Мертвым душам» больше не возвращался.

Примечания

В названии цитата из романа «Записки покойника».