Вернуться к Музыка и стихи в произведениях Булгакова

Стихотворение В.В. Маяковского «Домой!»

Рассказ Иванова гостя становился все путанее, все более наполнялся какими-то недомолвками. Он говорил что-то про косой дождь, и отчаяние в подвальном приюте, о том, что ходил куда-то еще. Шепотом вскрикивал, что он ее, которая толкала его на борьбу, ничуть не винит, о нет, не винит!

«Мастер и Маргарита», гл. 13, Явление героя

В 13 главе, когда мастер разговаривает с Иваном ночью в психиатрической лечебнице профессора Стравинского, он вспоминает о том, что происходило в его жизни после решения показать роман о Понтии Пилате издателю. В этом бессвязном разговоре он упомянул «косой дождь». Вполне вероятно, что образ косого дождя пришел из стихотворения Владимира Владимировича Маяковского «Домой!», впервые опубликованного в журнале «Молодая гвардия» в 1926 году. Позднее поэт убрал из своего произведения строки с упоминанием «косого дождя». Это последние строки стихотворения. Они звучали так:

Я хочу
                быть понят моей страной,
а не буду понят, —
                                      что ж,
по родной стране
пройду стороной,
как проходит
                            косой дождь.

Домой! (окончательный вариант стихотворения)

Уходите, мысли, во-свояси.
Обнимись,
                      души и моря глубь.
Тот,
            кто постоянно ясен —
тот,
            по-моему,
                                просто глуп.
Я в худшей каюте
                                    из всех кают —
всю ночь надо мною
                                        ногами куют.
Всю ночь,
                      покой потолка возмутив,
несется танец,
                                стонет мотив:
«Маркита,
                      Маркита,
Маркита моя,
зачем ты,
                      Маркита,
не любишь меня...»
А зачем
                  любить меня Марките?!
У меня
                и франков даже нет.
А Маркиту
                      (толечко моргните!)
за сто франков
                                препроводят в кабинет.
Небольшие деньги —
                                        поживи для шику —
нет,
            интеллигент,
                                      взбивая грязь вихров,
будешь всучивать ей
                                          швейную машинку,
по стежкам
                        строчащую
                                            шелка стихов.
Пролетарии
                        приходят к коммунизму
                                                                    низом —
низом шахт,
                          серпов
                                        и вил, —
я ж
          с небес поэзии
                                        бросаюсь в коммунизм,
потому что
                        нет мне
                                        без него любви.
Все равно —
                          сослался сам я
                                                        или послан к маме
слов ржавеет сталь,
                                          чернеет баса медь.
Почему
                под иностранными дождями
вымокать мне,
                              гнить мне
                                                  и ржаветь?
Вот лежу,
                      уехавший за воды,
ленью
              еле двигаю
                                    моей машины части.
Я себя
                советским чувствую
                                                      заводом,
вырабатывающим счастье.
Не хочу,
                    чтоб меня, как цветочек с полян,
рвали
              после служебных тягот.
Я хочу,
                  чтоб в дебатах
                                                потел Госплан,
мне давая
                      задания на год.
Я хочу,
                  чтоб над мыслью
                                                  времен комиссар
с приказанием нависал.
Я хочу,
                  чтоб сверхставками спеца
получало
                    любовищу сердце.
Я хочу,
                  чтоб в конце работы
                                                          завком
запирал мои губы
                                    замком.
Я хочу,
                  чтоб к штыку
                                            приравняли перо.
С чугуном чтоб
                                и с выделкой стали
о работе стихов,
                                    от Политбюро,
чтобы делал
                          доклады Сталин.
«Так, мол,
                        и так...
                                          И до самых верхов
прошли
                из рабочих нор мы:
в Союзе
                  Республик
                                      пониманье стихов
выше довоенной нормы...»